Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Цикличность в размещении внешних займов


Стоимость российских облигаций, размещенных на французском рынке ценных бумаг, выросла от 1240 млн франков в 1888 г. до 10 123 млн в 1914 г. В истории размещения российских займов во Франции с 1888 по 1914 гг. можно выделить четыре периода, отличающихся по их особенностям и тенденциям. В первый период, с 1887 по 1894 гг., французский рынок (на котором уже очень давно присутствовали иностранные ценные бумаги, в том числе испанские, мексиканские, турецкие и др.) «привыкал» к российским бумагам, ранее размещавшихся в Англии и Голландии («англо-голландский» 5% заем 1864—1866 гг., размещавшийся братьями Беринг), но более всего в Германии (5% «заем Мендельсона» 1877 г. и др.).
Второй период, с 1895 по 1901 гг., был отмечен снижением активности роста займов. Несмотря на это при С. Ю. Витте, с 1892 по 1903 гг., конверсия займов продолжалась, касаясь преимущественно внутренних займов. Всего было выпущено внешних займов на 1611,5 млн руб., внутренних — на 2903 млн руб. К 1904 г. общая государственная задолженность достигла 7792,8 млн руб., из них 3500 млн руб. по внешним займам, 3135,8 млн руб. по внутренним, 1156 млн руб. по гарантированным железнодорожным облигациям.
После конверсии государственных займов, «с момента унификации... нашей ренты по основному типу 4%», начался период постоянного повышения курса государственных облигаций, продолжавшийся до начала русско-японской войны. «В согласии с повышательным движением государственного долга шло и повышение фондов частных промышленных предприятий». Российские государственные облигации «мигрировали на Запад», и началось массовое проникновение российских государственных ценных бумаг на французский финансовый рынок. «Россия с ее необычайно громадным государственным долгом целиком — или почти целиком, — помещенным за границей... больше, чем какая-либо другая страна связана с движением биржевых курсов и с состоянием денежного рынка... в Париже, Берлине, Лондоне». Хотя в это время российская финансовая система стала более зависимой от европейских финансистов, в этом не было «какого-либо ущерба для русских национальных и политических интересов», а «французская биржа оказала громадную, у нас мало оцениваемую услугу не правительству русскому, а России», так как иностранный капитал «оплодотворил русскую промышленную деятельность, впервые вступившую в полосу реального экономического развития». Предпринимались и попытки вывести облигации внутренних займов на внешние рынки для привлечения в страну капиталов, но, по словам С. С. Хрулева, «из всей суммы 4% государственной ренты за границей обращалось облигаций не более чем на 100 млн руб.».
Третий период, с 1901 по 1906 гг. начался во время кризиса 1899—1902 гг., когда многие расположенные в России предприятия, основанные на французские капиталы, несли убытки. Темпы прироста количества российских бумаг на французском рынке были весьма неравномерны, и общим настроением этих лет стала «усталость» от «ужасного количества русских ценных бумаг». Во Франции синдикатом банкиров началась «повышательная кампания в пользу русских ценностей», и с тех пор «русская рента стала непосредственно связана с 3% французской, которая, в свою очередь, является регулятором ценностей парижской биржи». На практике эта связь проявлялась в том, что «русская не может повышаться, если не повышается французская, хотя падение нашей может быть совершенно самостоятельно независимо». В это не самое благоприятное время начались попытки поддерживать государственный кредит «путем манипуляций со своими фондами». «В этом отношении Россия очень выделяется из среды других задолженных государств и тратит большие деньги на эти «манипуляции» (большей частью, игра на повышение курсов)» и эти манипуляции были связаны преимущественно с деятельностью Артура Рафаловича, российского финансового агента в Париже.