Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Учредительский бум середины 1850-х и кризис 1858-59 гг.


Начало 1850-х годов было относительно спокойным в финансовом отношении, но это спокойствие было обманчиво — назревал кризис государственных финансов. «Экономическая и финансовая политика наших государственных деятелей до шестидесятых годов не только не создавала, но даже противодействовала накоплению капиталов», усиливая «финансовую и политическую... зависимость от западноевропейских капиталистов». Все более ощущался недостаток «свободных денежных средств... в обращении» — в России их было «без малого 10 руб. на одного человека, между тем как в западных государствах... более 50 руб.» на человека. He удивительно, что вследствие этого «деньги у нас дороги..., капитал иммобилизован, дисконт высок и мало свободных капиталов для покупки бумажных ценностей».
Начавшаяся в 1853 году Крымская война (1853—56 гг.) между Российской империей и коалицией в составе Британской, Французской и Османской империй стала причиной не только огромных для бюджета расходов, но и усиления международной напряженности. Крымская война 1853—56 гг., с одной стороны, ускорила наступление мирового экономического кризиса 1857 г., с другой — накопившиеся в Европе политические и экономические противоречия стали основной предпосылкой этой войны. Прежде всего это была геополитическая и геоэкономическая напряженность между Российской и Британской империями. «Крымская кампания привела Россию к столкновению с наиболее культурными и сильными странами Запада» — с теми государствами, «которые размещали на своих рынках наши внешние займы». Вследствие этого громадные расходы на крымскую кампанию «по необходимости должны были покрываться из внутренних финансовых источников».
В Российской империи Крымская война вызвала быстрый рост дефицита бюджета. Было произведено два внешних займа по 50 млн руб. у немецких банков под 5% годовых, но в основном военные долги покрывались за счет внутренних займов. К 1855 г. был увеличен выпуск кредитных билетов (более 215 млн руб.), и к 1856 г. общая сумма внутренних и внешних долгов, сделанных за время Крымской войны, достигла 533 млн руб. А совокупная сумма государственного долга к 1856 г. составляла 1,5 млрд руб. серебром.
Война не только вызвала инфляцию и ухудшила общее экономическое положение — для многих она стала источником богатства, быстро нажитого за счет военных поставок и всевозможных спекуляций. По словам В. П. Безобразова, «из опустошенного Крыма, из-под огнедышащих укреплений Севастополя воротились в Россию люди с огромными состояниями; внезапное промышленное оживление влекло эти состояния, многие бросились на новые пути, которые, как всем казалось, открывались перед Россией. О сбережении накопленного, о благонадежном помещении капиталов никто не думал; все только и хлопотали о том, чтобы нажиться и обогатиться». Это породило «акционерную лихорадку» и «вызванный ею биржевой ажиотаж в столице» в 1857-58 гг.
«С этого времени начинается чрезвычайное оживление наших промышленных и торговых дел»; значительно выросли обороты розничной торговли, в особенности предметами роскоши, «спрос на которые увеличился во всех слоях общества». Ho «это не было возрастание потребления, идущее рука об руку с успехами благосостояния», а потребление за счет неожиданных доходов, «как бы случайных и даровых, и потому обратилось оно не на... улучшение быта, а лишь на мгновенное удовлетворение прихоти».
«С самого начала учреждения кредитных билетов вследствие присвоения им обязательного курса» все должники получили право «удовлетворять предъявляемые к ним требования... бумажными деньгами». «Так как узаконенные бумажные деньги» были положены в основу «стоимости государственных бумаг», это привело к снижению ценности государственных облигаций — «100 тыс. руб. в билетах пятого 5% займа» имели «в конце 1857 г. стоимость 110 тыс. руб.», но к концу 1857 г. «потеряли более чем половину своего капитала», и стоили в 1858 г. только 54 тыс. руб.
Поскольку облигационный рынок, не говоря уже о рынке акций, был сформирован недостаточно, появившийся вследствие обращения кредитных билетов избыток свободных денег мог быть помещен только в банки на депозитные вклады. С середины 1850-х годов в банках начал отмечаться быстро растущий избыток накопленных сбережений — свободные капиталы не могли быть инвестированы иным образом (особенно во время экономического застоя в период Крымской войны). Так как «организация русского кредита находилась... исключительно в руках правительства... вся почти деятельность кредитных учреждений сводилась к употреблению вкладов правительством в качестве оборотных средств и к поддержке дворянского землевладения». В результате этого «прилив капиталов в банки... оказался очень значительным: количество частных вкладов в заемном и коммерческом банках поднялось в течение 1817—57 гг. с 23 миллионов до 300. Ho охотников воспользоваться для промышленных целей скопившимися капиталами было далеко не так много».
С начала 1855 г. до середины 1857 г. общая сумма частных вкладов в государственные учреждения выросла с 873 млн руб. до 1276 млн руб. Российская империя в то время «занимала первое место в мире по величине... банковских депозитов». Это чрезмерное накопление сбережений возникло в результате «недостатка частного кредита, частной предприимчивости». Поскольку не было возможности выгодно вложить эти средства, «вся эта масса капиталов» оказалась замороженной в банках «на долгие сроки».
«Огромный капитал, находящийся в распоряжении наших кредитных учреждений, не должен вводить нас в заблуждение относительно влияния наших банков на обороты и торговлю», поскольку этот капитал скопился вследствие «недостатка частного кредита, частной предприимчивости» — обилие депозитных вкладов «свидетельствовало о слабости оборотов». К тому же, вклады принимались на короткие сроки, а кредиты под залог земли выдавались на длительные сроки и «было нарушено равновесие между активом и пассивом».
Предполагалось, что в связи с планами создания в России железнодорожной сети часть свободных капиталов будет направлена в акции и облигации учрежденного в начале 1857 г. Главного общества российских железных дорог. Однако, по словам Н. X. Бунге, «в 1855—56 гг. мы были совершенно не знакомы с колоссальными акционерными предприятиями — железнодорожными, банковыми и другими. Предприимчивость наша находилась в состоянии усыпления, длившемся многие годы. Правительство до 1857 г. не разрешало основания акционерных обществ с большими капиталами и действовало совершенно последовательно, потому что при старой банковской системе всякий крупный спрос на капиталы угрожал востребованием банковских вкладов, которое могло поставить государственные кредитные учреждения в затруднение... В 1857 г., когда выпущенные кредитные билеты... сделались свободными и притекли в кассы кредитных установлений, страх востребования банковских вкладов исчез». Однако для уплаты процентов по возросшим вкладам ежегодно требовалось бы 7—8 млн руб., и, чтобы избежать этого, указом от 20 июля 1857 г. процент по депозитным вкладам в Заемном и Коммерческом банках, в Петербургской и Московской сохранных казнах и в Сберегательной кассе был снижен с 4% до 3% с целью «оживления промышленности».
После этого начался отток капиталов из банков. «Понижение банковских процентов выгнало капиталы из банков, и они устремились на денежный рынок, где стали искать выгодного... помещения. Отсюда небывалое развитие учредительства, появление всевозможных акционерных компаний, столь же быстро исчезавших, как и возникавших». Начался бурный экономический подъем 1855—58 гг., о котором современники потом вспоминали как о «золотом времени», закончившемся после международного финансового кризиса 1857 г., достигшего России через год-полтора. «Оживление наших промышленных и коммерческих дел принадлежит к 1854—1857 гг. о которых все говорят как о золотом времени». «Денежные обороты совершались чрезвычайно легко и быстро; только что затраченные капиталы возвращались с огромными барышами. He только всеми ощущалось изобилие в деньгах, но и в... кредите; капиталы, казалось, росли не по дням, а по часам».
«Наступил 1857 год, который всем открыл глаза... Это был год, когда не было той скорбной головы, которая не попыталась бы хоть слегка поковырять в недрах русской земли, добродушно смешивая последнюю с русской казною. Промышленная и акционерная горячка, после всеобщего затишья, вдруг очутилась на самом зените. Проекты сыпались за проектами; акционерные компании нарождались одна за другою, как грибы... Люди, которым дотоле присваивались презрительные наименования «соломенных голов», «гороховых шутов», «проходимцев» и даже «подлецов», вдруг оказались гениями, перед грандиозностью соображений которых слепли глаза у всех не посвященных в тайны жульничества. Всех русских быков предполагалось посолить и в соленом виде отправить за границу. Все русские болота представлялось необходимым разработать, и извлеченные из торфа продукты отправить за границу... Хмель, лен, пенька, сало, кожи — на все завистливым оком взглянули домашние ловкачи-реформаторы и из всего изъявляли твердое намерение выжать сок до последней капли... Одним словом, русский гений воспрянул».
«Конец 50-х годов дал богатый материал для биржевой торговли» — быстро начала развиваться акционерная деятельность, а на массовом рынке появились новые ценные бумаги — облигации государственных займов. «До 1859 года государственный долг давал материал только заграничным биржам», так как государственные займы (за исключением внутренних займов 1817 и 1818 гг. небольшого объема — 94,6 млн руб. из 1553,3 млн, общей стоимости займов в 1817 г.) размещались на западноевропейских биржах. А «бумажный акционерный рынок существовал в России в весьма малых размерах, и колебания курсов в то время были крайне ничтожными. Ho затем, в период с 1856 года по конец 1858 года возникло столько новых обществ, организованных на акционерных началах», что необходимый для них капитал «превысил в несколько раз капиталы предыдущего (до 1856 года) биржевого периода».
He стоит, конечно, слишком переоценивать масштабы этого бума. «Русская промышленность, несмотря на все похвальные усилия, еще не вышла из младенчества» — отмечал в 1864 г. Н. Огарев. «Торговля, мало развитая, вертится около массы грубых произведений», а «дворянство разорено и не имеет капиталов». Однако, как бы там ни было, снижение банковского процента и отток из банков значительных финансовых ресурсов привели к началу акционерного учредительства, тем более что был упрощен процесс создания акционерных компаний. А поскольку увеличилось количество свободных денег, ценные бумаги приобретали все большую популярность, и в середине 1857 г. возник ажиотажный спрос на акции. «Давно ли было время, когда в России капиталы не имели почти никакого движения?... Им не было никакой другой дороги, кроме как в банк... Ho все изменилось: как будто по какому-то волшебству, капиталы зашевелились».
«Волнообразные колебания нашей промышленности... совпадают с колебаниями английской промышленности» и в развитии «нашей промышленности в общем отражается периодичность, свойственная капиталистическому производству всего мира. Чередования эпох оживления и застоя промышленности являются... таким же типичным явлением, как и в других капиталистических хозяйствах». Впервые эта взаимосвязь российской экономики с мировыми рынками отчетливо проявилась во время бума и кризиса второй половины 1850-х годов.
В 1854—57 гг. «оживление промышленности и коммерческих дел» было очевидным для всех и проявилось «чрезвычайным усилением... оборотов. Апогей этого движения... был в 1855 и 1856 годах». И рабочие, и предприниматели говорили, что «мы тогда озолотились», а «цены на все товары и заработки росли непомерно». Совокупный капитал учрежденных в это время новых акционерных компаний вырос от 15 млн руб. в 1856 г. до 300 млн в 1857 г, но в 1858 г. после начала кризиса снизился до 51 млн руб.
Во время подъема 1850-х годов «произошли колоссальные изменения» и в деятельности Петербургской биржи. «Из места собрания купцов для заключения товарных и вексельных сделок» биржа превратилась «в средоточие самых разнообразных не только товарных, но и фондовых оборотов», а создание массы акционерных предприятий, постройка железных дорог, выпуск государственных займов — все это привлекло на биржу «немыслимое в прежнее время количество ценностей». «Преобразование системы кредита» и учреждение многочисленных новых акционерных компаний «выдвинули у нас новые общественные элементы — финансовых дельцов, аферистов, биржевых игроков... искателей легкой и быстрой наживы», а конец 50-х годов имел характер спекулятивной биржевой горячки, «доходившей до настоящего ажиотажа».
Одним из примеров предпринимателей, выдвинувшихся в эти годы, был В. А. Кокорев, верный старообрядчеству и многовековым купеческим традициям. Это не помешало ему стать создателем Русского общества пароходства (на Волге и Дону) и первых нефтяных компаний в районе Баку. Затем, разбогатев на торговле с Персией, В. А. Кокорев учредил несколько банков и страховых компаний.
Если с 1822 по 1855 гг. в год учреждалось в среднем по 2—3 компании, то в 1856 году — 6 компаний, 1857 — 14, 1858 — 39, 1859 — 20. Общее количество акционерных компаний выросло от 35 в 1855 г. до 94 в 1859 г. (во Франции в 1859 гг. была 131 акционерная компания, в Германии — 415). Всего с 1857 по 1860 гг. было создано 101 акционерное общество с капиталом 281,6 млн руб. Из российских компаний этого времени 30 были связаны с пароходством, 10 — с добычей полезных ископаемых, 8 — с бумажными и шелковыми фабриками; 8 были страховыми, 7 — железнодорожными, 31 занималась «прочими видами деятельности». Наибольшим спросом пользовались акции таких компаний, как «Золотое руно», «Сельский хозяин», «Кавказ и Меркурий» и других, курсы которых быстро росли (так, акции Первого страхового общества за короткое время поднялись в цене с 400 до 845 руб.).
Расширилась сфера деятельности акционерных страховых компаний, и на российском страховом рынке появились новые участники — Петербургское и Московское страховые общества (с 1858 г.), Русское страховое общество (с 1867 г.), Коммерческое страховое общество (1880 г.), Варшавское страховое общество (с 1870 г.), Северное страховое общество (с 1871 г.) и общество «Якорь» (с 1872 г). Кроме акционерных страховых компаний, начали создаваться общества взаимного страхования (первые два были основаны в 1863 г. в Полтаве и Туле; в 1864 г. появилось уже пять таких обществ, в том числе в Харькове, Риге, и др. городах). В дальнейшем количество обществ взаимного страхования быстро увеличивалось (всего с 1876 по 1885 гг. было организовано 32 общества взаимного страхования) и они стали важным сегментом страхового рынка.
Временами акционерный бум 1850-х годов принимал форму ажиотажа, особенно когда начиналась продажа новых акций. Впрочем, этот период акционерного ажиотажа в России был не настолько бурным, как, например, в Англии. Рынок ценных бумаг в значительной мере был централизованным и контролировался государством через Министерство финансов, а номинальная стоимость ценных бумаг была высокой, что ограничивало доступ на рынок массы мелких инвесторов, значительно сужая состав участников рынка до сравнительно небольшой группы состоятельных лиц.
Широкое распространение на Петербургской бирже приобрели во время бума запрещенные операции поставки акций «на срок» (сегодня бы их назвали разновидностью фьючерсных контрактов), появившиеся на Петербургской бирже еще в 1830-е годы, хотя по акционерному закону 1836 г. были разрешены только два вида операций с ценными бумагами (поставка векселя и покупка-продажа ценных бумаг за наличные).
В конце 1859 г. была опубликована статья И. К. Бабста (1824—1881) «Современные нужды нашего народного хозяйства», в которой он отмечал, что за прошедшие три года «капитализм в России уже взял бурный старт, началось активное создание акционерных компаний, биржевой ажиотаж», а «первыми, кто обогатился во время акционерного бума, были чиновники и иностранцы». И хотя «мы нуждаемся в приливе иностранных капиталов и иностранного уменья, но только в действительных капиталах и дельных промышленниках, а не в заезжих проходимцах, действующих с заднего крыльца», поскольку «деньги... могут явиться в достаточном количестве только тогда, когда есть сбережения от других промыслов».
Время 1856—58 годов было «периодом усиленного подъема экономических сил и возникновения различных обществ». Последствием всего этого стали «солидные цены бумаг». Началась «покупка всяких [фондовых] ценностей, размещение в них сбережений и вновь возникающих доходов», но время это длилось недолго, и «после лихорадочного промышленного оживления настала эпоха кризиса». «Сначала казалось, что акционерные дела идут весьма хорошо, и публика обратилась к ним с необыкновенным доверием. Акции всех обществ весьма легко перепродавались на бирже и часто заменяли наличные деньги или облигации. Ho скоро все изменилось... банки перестали выдавать ссуды под недвижимые свободные имения... акции потеряли свою ценность... открылись ошибки, злоупотребления и... расхищения».
Неизбежным итогом ажиотажа стал кризис, начавшийся в Европе в 1857 г. и проявившийся в Российской империи лишь к концу 1858 г. — вероятно, первый из мировых финансовых кризисов, в полной мере затронувший Россию. К этому времени Российская империя была уже гораздо больше связана с мировыми финансовыми и товарными рынками, чем в прежние десятилетия — как за счет внешней торговли, так и за счет размещения российских ценных бумаг (облигаций государственных внешних займов) на европейских биржах. В те годы владельцами этих бумаг были крупные финансисты в основных биржевых центрах западной Европы — прежде всего в Париже, Лондоне и Берлине. С началом мирового кризиса 1857 г. не только сократился объем российского экспорта (в 1857—58 гг. зерна на 11%, древесины на 20%), но и держатели российских бумаг начали массово избавляться от них, опасаясь падения курсов. Российское правительство пыталось удержать курс этих бумаг от падения, через своих агентов на европейских биржах скупая крупные пакеты государственных облигаций. Покупали их и российские предприниматели, имевшие свободные капиталы, так как эти бумаги давали в то время больший доход, чем вклады в российских банках. Все это вызвало значительны отток золота из Российской империи (в общей сложности на 73 млн руб.), что привело вначале к затруднениям на финансовом рынке, а затем к спаду в торговле и промышленности.
На российском финансовом рынке первые признаки кризиса начали проявляться в конце 1858 г. — «исчезла монета из обращения... стали раздаваться жалобы на слабость сбыта, на накопление непроданных товаров; денежные обороты сделались затруднительными... невозможно было найти капиталы за самые высокие проценты, под самое верное обеспечение», а «безденежье и дороговизна сделались нормальным явлением».
«Пока еще не все общества сформировались, а по сформировавшимся не были еще вытребованы к доплате все капиталы, на денежном рынке не чувствовалось никакого стеснения» и всякое предложение быстро находило спрос. «Ho конец 1858 года потребовал больших капиталов для новых обществ, а весь 1859 год — оплаты и дополнительных взносов по акциям тех обществ, которые возникали в 1856, 1857 и 1858 гг.». После этого «предложение начинает встречать все меньше спроса», что отразилась на снижении доходности акций — вначале «потеря премии», т. е. дивидендов, а потом и прогрессирующее «понижение в сравнении с номинальной ценой». При такой тенденции к понижению «лица, владеющие свободными капиталами, не решаются... приобретать бумаги, хотя они и понимают, что эти колебания не имеют основательной причины». Настроения ожидания дальнейшего понижения курсов вызывали застой. «От застоя и до панического страха недалеко, а под влиянием последнего бумаги продаются за ничто в предположении, что лучше получить хотя бы несколько рублей за бумагу, купленную за несколько сот, чем бросить ее в печь».
Когда началось падение курсов ценных бумаг, многие из недавно созданных акционерных компаний были ликвидированы (в том числе «Золотое руно», «Медиатор», «Общество Пермского пароходства» и др.). «Тяжелый мировой кризис 1857 года, пронесшийся ураганом над всей Западной Европой и Северной Америкой, отразился... и в России... банкротствами банков, акционерных предприятий, торговых и промышленных фирм, застоем торговли и сокращением производства — обычными симптомами промышленного кризиса».
Международный финансовый кризис 1858—59 гг. в Российской империи вызвал расстройство денежного обращения и рост инфляции. Пошатнулось даже положение Главного общества российских железных дорог после того, как начала снижаться биржевая цена его акций. Наибольшей глубины спад в России достиг в 1860 г., когда знаменитый банкирский дом «Барон Штиглиц» прекратил существование, а сам А. Л. Штиглиц был готов покинуть Россию, но потом возглавил созданный 31 мая 1860 г. Государственный банк. Кроме банкирского дома барона Штиглица во время кризиса почти полностью прекратил дела еще один старый банкирский дом «Симон Якоби и К°».