Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Почему Российская империя не вошла в число лидеров?


По размеру территории (22,2 млн кв. км, 16,8% обитаемой суши) Российская империя была на втором месте после Британской (31,9 млн кв. км, 23,5%). Ho по объему финансового капитала (11,5 млрд руб., 4,6% общемирового объема) Россия в 4,5 раза уступала Англии и США (обе по 52,5 млрд руб., 14%), в 4 раза Франции (47 млрд руб., 18,8%), в 3 раза Германии (35,1 млрд руб., 14,0%), превосходя Австро-Венгрию (8,9 млрд руб., 3,5%), Италию (5,1 млрд руб., 2%), Японию (4,5 млрд, 1,8%). К тому же из 11,5 млрд руб. российского финансового капитала 7,5 млрд составляли иностранные инвестиции. Доля российского финансового капитала в общем объеме национального богатства составляла, колеблясь в различные периоды, от 7,1 до 11,6%. Это было значительно ниже, чем во Франции (33,5—43,7%), Англии (22,8—36,2%), Германии (23,0—24,5%), Австро-Венгрии (15,3-37,8%), США (13,1-14,8%), Италии (12,1-17,9%), Японии (12,5—15,5%). По объему внешней торговли (2,9 млрд руб., 3,4% общемирового объема) Россия превосходила Австро-Венгрию, Италию и Японию, но в 7 раз отставала от Англии, в 4 раза от Германии, в 3 раза от Франции и США.
По такому важному показателю, как капитализация рынка акций по отношению к ВВП, в 1913 г. Российская империя (18%) занимала 9-е место. Хотя она опережала Аргентину (17%) и Норвегию (16%), но значительно отставала от США (39%), Австралии (39%), Германии (44%), Японии (49%), Канады (74%), Австро-Венгрии (76%), Франции (78%), Англии (109%).
Еще меньшим было количество индивидуальных инвесторов — а это участие является основным показателем, определяющим, насколько рынок ценных бумаг страны выполняет свою главную функцию аккумуляции сбережений инвесторов и превращения их в инвестиции. По этому показателю Российская империя отставала и от Австро-Венгрии, и от Японии. По данным Лондонской биржи, к началу XX века в Российской империи было около 1 млн владельцев ценных бумаг, т. е. 0,58% населения.
Приведенные данные показывают, что в начале XX века рынок ценных бумаг Российской империи в мировом масштабе не приобрел в полной мере значения источника инвестиций и отставал не только от основных лидеров (Англия, Франция, Германия, США), но и от Австро-Венгрии, и от Японии.
Зависимое положение российского рынка ценных бумаг по отношению к мировым финансовым центрам проявлялось в чрезмерном присутствии иностранного капитала (от 30 до 50% в разных секторах экономики). «Экономически подданные иностранного капитала», — говорил Р. Гильфердинг о странах-реципиентах иностранного капитала, — «превратились в государства второго порядка», и «то же самое... в случае с Россией».
«Капитализм в России был слабо развит по сравнению с Европой и Северной Америкой», — считает Т. Оуэн. Российский капитализм «в сущности оставался иностранным» и был «географически концентрированным» в нескольких крупных городах (Петербург, Москва, Киев, Одесса, Харьков, Варшава, Рига), развитие которых значительно опережало остальные части огромной империи.
Тенденция использовать экспортируемые из Западной Европы капиталы через систему внешних займов сформировалась еще в конце XVIII в., а в XIX в. эти займы стали обычной практикой. Потом, в 1890-е годы, начался поток иностранных инвестиций в российскую промышленность. И нет ничего удивительного, что к началу XX в. присутствие иностранного капитала в Российской империи стало чрезмерным. Однако не следует забывать, что иностранный капитал в Российской империи преследовал в первую очередь свои собственные интересы, связанные с получением прибыли, и не был заинтересован в экономическом, и тем более институциональном развитии страны. О господстве международной «финансовой олигархии», управляющей потоками финансового капитала в своих интересах, немало писали в начале XX в. критики финансового капитализма. «Денежный рынок был в полной зависимости от Западной Европы. Весь подъем совершался на иностранные капиталы», а Петроградская биржа «была тихим подголоском западноевропейских бирж... и не имела самостоятельного значения». Активность на российских биржах возникала не от «благосостояния нашего денежного рынка, а вследствие обилия денег на иностранных рынках... питающих к нашим правительственным и гарантированным правительством бумагам неограниченное доверие и занимающихся игрой в наши бумаги» — отмечал аналитик «Финансового обозрения» еще в 1874 г.
Поэтому и экономический подъем в Российской империи в конце XIX — начале XX в. был результатом не столько внутреннего экономического развития, сколько следствием процессов начавшейся экономической глобализации и поступления в страну массовых иностранных инвестиций. Само по себе использование иностранных инвестиций в Российской империи нельзя назвать неверным решением — вряд ли в ином случае удалось бы обеспечить такое быстрое промышленное развитие страны. Однако «русская промышленность, несмотря на свою относительно крупную силу, до сих пор не может вывести Россию» из зависимого положения от «потребительных рынков других стран», в то время как «иностранная промышленность, хорошо обеспеченная капиталами, всеми видами денежного кредита, вооруженная знаниями и успехами техники, быстро двигается вперед и... оказывает давление на русскую промышленность, преграждая ей дорогу к новым рынкам».
Современники хорошо понимали, что решение этой проблемы — не в отказе от иностранных инвестиций, поскольку «капитал интернационален», а в создании необходимых условий для развития предпринимательства в самой России, где не только в XIX, но и в начале XX века весьма характерным было «недоверчивое отношение даже либерально мыслящих кругов русского общества к торгово-промышленному классу».