Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Октябрьская революция и ликвидация рынка ценных бумаг


Осенью 1917 г. политическая обстановка в стране начала быстро ухудшаться — многие промышленные предприятия и банки оказались на грани краха. После Октябрьской революции 1917 г. траектория развития российского рынка ценных бумаг была искажена в условиях плановой экономики.
Новые политические силы, пришедшие к власти в России, были принципиальными противниками рыночной экономики и ликвидировали рынок ценных бумаг. «Все сделки с ценными бумагами воспрещаются. За нарушение... виновные подлежат преданию суду и конфискации всего их имущества» — Подпись «Председатель Совета народных комиссаров В. И. Ленин». Ранее декретом от 14 декабря 1917 г. «О национализации банков» акционерные компании были национализированы (как гласил п. 1 проекта декрета «все акционерные предприятия объявляются собственностью государства»).
Началась жестокая эпоха длительного эксперимента по созданию плановой экономической системы. Сбывалось пророческое предостережение А. Блока о «холоде и мраке грядущих дней», ожидающих «роковую родную страну», хотя многим было трудно в это поверить — «никогда еще жизнь не казалась такой восхитительной, скользящей, ускользающей, нигде не дышалось так упоительно, так сладостнотревожно, как в обреченном, блистательном Санкт-Петербурге».
Когда погружаешься в настроение Петербурга — столицы великой империи, история которой завершилась, — невольно вспоминаются слова о другом городе, столь любимом русскими путешественниками, а потом эмигрантами — Константинополе. «Ненадежность жизни, отдаленность от центров западной цивилизации и “таинственная атмосфера”, затрудняющая западному человеку понимание существующих здесь отношений между людьми», создавали целую «культуру печали, атмосферу печали, в которой живут миллионы людей»; культуру, в которой «печаль понимается как неизбежная судьба». Это же можно было бы сказать и о Петербурге 1917 года.
Вероятно, такой конец был предопределен предыдущей историей российской экономики, в которой все попытки модернизации и при Витте, и при Столыпине неизбежно заходили в тупик из-за конфликта с авторитарностью государства. И революция стала вполне закономерным явлением — «грозовые тучи сгущались над Россией в течение нескольких веков», приведя наконец к разгадке вековой «загадки о Российском сфинксе», хотя разгадка эта оказалась для многих совершенно не такой, как ожидали.
По словам А. И. Путилова, сказанным еще в 1915 г., «дни царской власти сочтены, она погибла, погибла безвозвратно... революция неизбежна, она ждет только повода, чтобы вспыхнуть». Путилов понимал, что русская революция «может быть только разрушительной, потому что образованный класс представляет в стране лишь слабое меньшинство, лишенное организации и политического опыта, не имеющее связи с народом... Сигнал к революции дадут, вероятно, буржуазные слои, интеллигенты, кадеты, думая этим спасти Россию. Ho от буржуазной революции мы тотчас перейдем к революции рабочей, а немного спустя — к революции крестьянской... Тогда начнется ужасающая анархия, бесконечная анархия, анархия на десять лет... Мы увидим вновь времена Пугачева, а может быть, еще худшие», и «это будет ужасно».
Некоторые (и даже либерально-демократические общественные деятели) видели происходившие события не так пессимистично. «Отойдя на... расстояние от событий, мы только теперь начинаем разбирать... что в этом поведении масс... сказалась коллективная народная мудрость» — отмечал П. Н. Милюков, известный историк и глава партии кадетов. — «Пусть Россия разорена, отброшена из двадцатого столетия в семнадцатое, пусть разрушена промышленность, торговля, городская жизнь, высшая и средняя культура. Когда мы будем подводить актив и пассив громадного переворота, через который мы проходим, мы, весьма вероятно, увидим, что... разрушились целые классы, оборвалась традиция культурного слоя, но народ перешел в новую жизнь, обогащенный запасом нового опыта».
С современной точки зрения, помня о событиях, происходивших в России почти за сто лет после революции, трудного согласиться с этими словами Милюкова. Вторая революция 1917 г. прервала процессы социальной и экономической модернизации, и еще вопрос, действительно ли был нужен весь этот «новый опыт», а если и нужен, то кому.
Как бы там ни было, в годы революции и Гражданской войны финансовый рынок перестал существовать, значительная часть российских финансистов была вынуждена эмигрировать, многие погибли. А ценные бумаги... Ценные бумаги Российской империи стали использовать в качестве оберточной бумаги на базарах.