Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Акционерный ажиотаж после Февральской революции


В военных условиях, когда свободные финансовые ресурсы часто не находили применения в производственной сфере, особенно распространенной стала спекуляция ценными бумагами на «неофициальных биржевых собраниях». Этот ажиотаж на рынке ценных бумаг продолжался и в начале 1917 г., и вскоре, 24 января было принято решение об открытии Петроградской фондовой биржи.
После Февральской революции 1917 г., когда к власти пришло Временное правительство А. Керенского, работа фондовых бирж на время нарушилась, но скоро восстановилась. Временным правительством была упрощена процедура создания акционерного общества (теперь для этого не требовалось разрешение Совета министров, и вопрос решался на уровне министра торговли и промышленности), а сумма минимального капитала была снижена с 200 тыс. до 20 тыс. руб. Вследствие этого только лишь за первое полугодие 1917 г. было образовано 206 новых акционерных обществ с капиталом 468 млн руб.
За 1917 г. было создано в 6 раз больше новых акционерных компаний, чем в 1913 г. Открылись 10 новых акционерных банков, акции которых охотно покупали французские и английские банки. Значительно усилился процесс сращивания банковского и промышленного капитала, и российские банки продолжали скупать акции промышленных предприятий (в 1914 г. банки приобрели ценных бумаг на 327 млн руб., в 1917 г. — на 931 млн руб.). Объем кредитов, выданных под обеспечение ценными бумагами, вырос с 1664 млн руб. в 1914 г. до 3599 млн руб. в 1917 г.; общий объем капиталов, инвестированных в ценные бумаги, вырос с 1991 млн руб. в 1914 г. до 4530 млн руб. в 1817 г.
Временное правительство 27 марта 1917 г. издало постановление о начале подписки на облигационный «Заем Свободы», седьмой из внутренних «военных займов». Название «Заем Свободы» перекликалось с названием крупных военных займов в США — «Liberty loans». Вопрос о новом крупном займе министр финансов Временного правительства М. И. Терещенко поставил 5 марта 1917 г. на заседании кабинета министров, а на следующий день он встретился с руководителями Комитета съездов представителей акционерных коммерческих банков, чтобы заручиться поддержкой при размещении займа. Представители банков предлагали название «Заем Победы», но Терещенко настоял на названии «Заем Свободы» — название должно было символизировать послереволюционную «новую Россию» и обеспечить массовость подписки.
Особенности эмиссии облигаций «Займа Свободы» были связаны с тем, что за них нельзя было расплачиваться облигациями выпущенных ранее военных займов и билетами государственного казначейства («сериями»). Такое решение было принято, с одной стороны, чтобы сделать заем более эффективным в смысле аккумуляции финансовых ресурсов, а с другой — чтобы дистанцироваться от военных займов царского правительства и создать видимость, что «Заем Свободы» имеет принципиально новый характер.
Вскоре Дума приняла имевшее отношение к займу постановление от 20 марта 1917 г. «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений», касавшееся гражданских прав еврейского населения России (хотя прямо в постановлении об этом не было сказано). М. И. Терещенко 24 марта на встрече с представителями прессы подчеркнул, что принятие этого постановления обеспечить многомиллионные инвестиции еврейских банкиров, а еврейские газеты начали рекламировать заем. «Еврейские банкиры подписывают крупные суммы на новый заем... участие в займе должны принять все русские евреи».
Немаловажное значение это постановление должно было иметь при размещении займа в других странах и получении крупных кредитов (в частности, в США), так как ограничение прав евреев в России ранее уже нередко создавало трудности при размещении внешних займов, особенно если эти займы были связаны с Ротшильдами. В дальнейшем связь «Займа Свободы» с «еврейским вопросом» стала поводом для многочисленных выступлений критиков, обвинявших «масона» М. И. Терещенко в том, что он большую часть времени своего недолгого пребывания на посту министра финансов так активно продвигал этот заем в интересах Ротшильдов.
Поскольку политическая ситуация в России была нестабильной, рассчитывать на перспективы обычного размещения части займа за границей не приходилось. Чтобы заручиться поддержкой Ротшильдов, Терещенко согласился выступить личным поручителем этого займа, который «первое российское демократическое правительство» планировало разместить с помощью «международного банковского консорциума», чтобы «перевооружить армию... и перейти в наступление». По воспоминаниям внука Терещенко, тот пошел на риск и выступил личным поручителем займа под влиянием и по примеру Эдуарда и Луи Ротшильдов (с которыми его связывали давние дружеские отношения), бывших личными поручителями военных займов во Франции.
Акционерный ажиотаж после Февральской революции

Были выпущены 5% облигации, продававшиеся по курсу 85% от номинала, составлявшего от 20 до 2500 руб. (в большинстве случаев лица, приобретавшие эти облигации, оплачивали их пакет не сразу, а в течение 10 или 12 месяцев, внося при подписке 10% стоимости пакета облигаций).
Предполагалось, что общий срок погашения займа составит 55 лет (первый тираж планировался в декабре 1922 г.). Размещение займа с помощью публичной подписки взял на себя синдикат, состоящий из Государственного банка и частных кредитных учреждений. «До получения на местах подлинных облигаций займа, заблаговременное изготовление которых и снабжение местных учреждений не могло быть осуществлено... по техническим условиям, подписчикам временно выдаются без права передачи... квитанции, которые в дальнейшем обмениваются в местах подписки на подлинные облигации».
«Нужна затрата многих миллиардов, чтобы спасти страну, завершить строение свободной России на началах равенства и правды», — гласил призыв, помещенный на облигациях. Пресса описывала всеобщий энтузиазм, якобы имевший место при подписке на заем. «Тянулись тысячи рук с кредитками, с драгоценностями, с обручальными кольцами. Военные снимали с себя знаки отличия, простые женщины... отдавали хлеб, сахар и прочее, добытое с таким трудом. Многое сейчас же продавалось с аукциона за неслыханные цены». Во второй декаде мая подписка на заем в Петрограде достигла 75 млн руб. (а по всей стране — в среднем около 20 млн руб. в день).
Вероятно, такие сообщения прессы были приукрашены — известно, что, несмотря на название «Заем Свободы», подписка на облигации на предприятиях и в учебных заведениях производилась директивным образом, в духе военного времени, и вместе с облигациями рассылалось распоряжение произвести эту подписку в указанные сроки. «Посылая при сем образцы бланков... подписки на Заем Свободы... немедленно приступить к таковой... чтобы подписка была закончена до 5 мая».
Акционерный ажиотаж после Февральской революции

Хотя многим казалось, что «успех... нового «Займа Свободы» не подлежит сомнению», так как «избранный Временным правительством тип долгосрочного 5% займа» должен быть удачным «при настоящей конъюнктуре денежного рынка», облигации «Займа Свободы» покупались не так быстро, как хотелось его инициаторам. К 7—8 июля сумма подписки на облигации достигла 3 млрд руб., но наличных денег было внесено гораздо меньше, около 0,7 млрд Отчасти в этом сыграла роль агитация большевиков, выступавших против займа.