Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Экспорт российского капитала


В начале XX века развитие финансовой системы Российской империи достигло той стадии, когда страна с развивающейся промышленностью и рынком ценных бумаг из реципиента иностранных инвестиций начала превращаться в экспортера капитала. Некоторые страны на периферии Европы, на первый взгляд однозначные реципиенты капитала (Австро-Венгерская или Российская империи), на самом деле производили значительный его реэкспорт. Подобные процессы уже можно было видеть раньше в США, Германии, Австрии, однако в Российской империи процесс превращения в экспортера капитала не был завершен из-за начала Первой мировой войны, а затем революции, так и не успев проявиться в полной мере. Объем экспортированного российского капитала (ориентировочно — несколько сотен миллионов рублей) значительно уступал товарному экспорту, достигшему в 1913 г. 1520 млн руб.
Политика экспорта капитала была связана с созданием в странах Востока рынков сбыта продукции для растущей быстрыми темпами российской промышленности. Ее начало связано с инициативой С. Ю. Витте, придававшего большое значение проникновению российских капиталов в Маньчжурию и Китай, Корею, Монголию, Персию, Афганистан, Турцию. В сущности, именно Витте был автором всего этого проекта экспорта российских капиталов в страны Азии. По не оправдавшемуся замыслу Витте российские промышленные товары могли достаточно быстро стать конкурентоспособными на рынках этих стран. Тогда можно было бы использовать прибыль, полученную на азиатских рынках, для уплаты процентов по займам, взятым в Европе, реинвестируя в Азии западноевропейский капитал. «Особое внимание Витте было обращено на создание колониальных банков: Русско-Персидский банк фактически превратился в филиальное отделение Государственного банка. На Русско-Китайский банк были истрачены громадные суммы».
«Что нам Европа» — говорил в начале XX в. Я. Окуневскому сотрудник российского посольства в Пекине, — «у нас азиатские дела гораздо более важные». И действительно, Россия приобретала все большее влияние «и в Корее, и в северном Китае», хотя все это вызывало опасения за последствия проникновения на европейские рынки дешевых японских товаров и столь же дешевой рабочей силы из Китая — особенно после завершения проекта Транссибирской железной дороги. По сообщениям прессы из Китая, к концу XIX в. «Нью-Чуанг — единственные открытые ворота для торговли с Маньчжурией», и русские — «полные хозяева в этом открытом для международной торговли порте». Влияние Российской империи в Китае значительно возросло после возникновения франко-российского альянса, предполагавшего распределение сфер влияния двух государств. Франция контролировала свои азиатские колонии в Индокитае, а Россия — расширяла влияние в Монголии, Маньчжурии и Китае.
Иностранный капитал, прежде всего французский, рассчитывал на то, что получит возможность использовать Россию в качестве посредника для расширения своего влияния на Дальнем Востоке, где происходила конкурентная борьба между Францией, Германией и Англией. Впрочем, поскольку Россия в это время проводила все более самостоятельную финансовую политику, трудно однозначно ответить на вопрос, кто кого в большей мере использовал.
Экономическая экспансия России в Персии началась еще при Александре III, отменившем беспошлинный провоз иностранных товаров в Персию через Батум (Батуми). «Уничтожение беспошлинного транзита дало возможность нам встать более или менее твердо на рынках северной Персии, и мы заняли бы здесь еще более прочное положение, если бы наша дипломатия не обеспечила туда доступа некоторым германским товарам».
Для экспорта капитала в Персию в 1890 г. в Петербурге был создан Учетно-ссудный банк Персии. В этом банке иностранный капитал не участвовал, он полностью финансировался за счет Государственного банка Российской империи. Правление банка находилось в Петербурге — председателем его был П. Л. Барк, члены правления — А. И. Вышнеградский, С. С. Сольский, Э. К. Грубе. Привлекает внимание участие в правлении А. И. Вышнеградского (1867—1925), известного финансиста (сына министра финансов И. А. Вышнеградского), в 1902—10 гг. члена правления Русско-Китайского банка, а в 1906—17 гг. возглавлявшего один из крупнейших банков — Санкт-Петербургский Международный коммерческий; председателя и члена правлений нескольких крупных металлургических, машиностроительных и др. предприятий. Согласно заявленной в уставе цели Учетноссудного банка Персии, он «производит всякого рода банковые дела, имеющие отношение к Персии», и главная его задача — «содействие сбыту русских товаров».
Акционерный капитал банка, первоначально частного, составлял 11,875 млн руб. Его акции постепенно выкупались Министерством финансов, и к 1900 г. контрольный пакет акций принадлежал государству. Банк имел четыре отделения в крупных городах Персии (Тегеране, Тавризе, Реште и Мешхеде), а общая стоимость его имущества достигала 35 млн руб.
Однако деятельность Учетно-ссудного банка Персии часто лишь «мешала нашему укреплению» в Персии. Банк, не ограничиваясь ролью поставщика кредитов, «захотел торговать и товарами, сбывая туда [в Персию] всякий хлам, чем, с одной стороны, подорвал доверие к доброкачественности наших товаров, с другой — убил попытки некоторых фирм завести с Персией непосредственные торговые сношения».
В 1896 г. Учетно-ссудный банк предоставил Персии заем, а в 1900 г. новые займы предоставили еще несколько российских банков. Общая сумма займов достигла 25 млн руб., и к 1913 г. долг Персии по ним составлял 100 млн руб. Персидская сторона предоставила России концессии на создание телеграфной сети, постройку портов на Каспийском море, железных и шоссейных дорог. Для постройки одной из этих дорог, Джульфа-Тавриз, в 1913 г. был выпущен 5% облигационный заем на 14,4 млн руб., размещенный на европейских биржах. К 1914 г. общая задолженность Персии Российской империи по железнодорожным и другим проектам достигла 62 млн руб. Планы расширения влияния в Персии в Российской империи были достаточно серьезными. «На поддержание Персии, на возможность для нее культурного и экономического прогресса» — как дипломатично называлась в то время российская экспансия в Азии, — «нами затрачено слишком много сил и средств, чтобы мы могли отступить». Поэтому «не в первый раз российским войскам приходится занимать персидские города и напоминать персам, что мы достаточно сильны, чтобы заставить себя уважать».
С Персией (особенно с проектами постройки железных дорог) были связаны многие крупные российские предприниматели, в том числе Поляков и Енакиев. Ф. Е. Енакиев был одним из учредителей и директором «Русско-Персидского горнопромышленного общества» (начавшего работу 3 января 1896 г. с капиталом 0,5 млн руб. и выпустившего 150 именных паев по 4000 руб.), а Л. С. Поляков — «Персидского страхового и транспортного общества», учрежденного на основании концессии от 9 ноября 1890 г., выданной Полякову персидским шахом (с капиталом 2 млн руб., поделенным на 4000 акций по 500 франков).
Однако не все шло гладко и в железнодорожных проектах. Масштабный проект Индо-Европейского железнодорожного пути к Индийскому океану собирался финансировать консорциум английских, французских и российских банков, выделивший на начало работ 2 млн франков. Проект породил непрекращающиеся споры по поводу этой «фантастической затеи», общее отношение к которой было ироническим. «Да и какое иное отношение заслуживает проект, который будто бы специально спроектирован, чтобы побить рекорд пустынной железной дороги. Ведь вся намеченная трасса Индо-Европейского пути пролегает пустынями». Критики проекта считали, что для торговли России с Персией и с Индией этот проект не даст ничего, так как Россия уже связана с Персией железной дорогой, а для торговли с Индией водный путь будет дешевле. «Если Индо-Европейская железная дорога и принесет кому-нибудь пользу, то только Германии, которая откроет себе доступ в Северную Персию». Сейчас уже трудно сказать, был ли этот проект более фантастическим, чем КВЖД или Транссибирская магистраль, либо его критика была всего лишь отражением конкурентной борьбы финансовых группировок, что наиболее вероятно. Как бы там ни было, он не был реализован из-за начала Первой мировой войны.
Еще одним направлением экспорта капитала стала Турция. В 1910 г. в Стамбуле было открыто отделение Русского для внешней торговли банка и началась подготовка к учреждению Русско-Турецкого банка, который должен был обеспечивать за счет своих кредитов русско-турецкую торговлю (реализации этого проекта помешало начало Первой мировой войны). Предполагалось, что банк будет иметь сеть отделений в крупных городах России и Турции. Частью этого проекта были переговоры в 1913—1914 гг. об объединении Русско-Азиатского и Салоникского банков, в результате которых Русско-Азиатский банк стал совладельцем одного из крупнейших в Турции банков (город Салоники входил в состав турецкого государства).
Политическое и финансовое проникновение в Корею было частью стратегии усиления российского влияния в Китае, где планировалась постройка Китайской восточной железной дороги (КВЖД). Корейский король, обеспокоенный стремлением Японии поглотить Корею, стремился к сближению с Россией и просил Николая II взять Корею под российский протекторат, на что, по слухам в дипломатических кругах, царь «в частном порядке» дал неформальное согласие. В 1896 г. Россию посетила первая официальная корейская делегация, после чего в Корею пригласили русских военных инструкторов и финансового советника. Было принято решение открыть в Сеуле Русско-Корейской банк. Однако банк просуществовал всего 70 дней и был закрыт под давлением японских дипломатов. В дальнейшем Россия воздержалась от активного сближения с Кореей, чтобы не провоцировать и без того назревающий конфликт с Японией.
Основным направлением экспорта капиталов стал Китай, к тому времени фактически находившийся под протекторатом Российской империи, имевшей большее влияние на пекинское правительство, чем любое другое государство. Хотя для Российской империи возможно было «поступательное движение на Среднем Востоке, в Малой Азии и Персии», приоритетным направлением экономической (и политической) экспансии был Дальний Восток. Интерес к Китаю был связан (кроме экономической перспективности огромного китайского рынка для сбыта российских товаров) со сложной политической игрой противостояния России и Японии. Частью этой игры были так и не осуществившиеся планы присоединения Маньчжурии к России. Стремление захватить Маньчжурию объяснялось прежде всего богатыми запасами золота, серебра и других руд.
Однако, по словам П. П. Мигулина, «России следует рекомендовать величайшую осторожность в отношении к Китаю», так как «китайской дружбы нам все равно не приобрести», а «снабжение [финансовыми] средствами желтых народов является одной из наиболее крупных ошибок... Россия уже испытала на себе последствия этой политики, снабдив ресурсами Японию при помощи своей союзницы Франции после японо-китайской войны 1894 г.» Поэтому участие России в очередном китайском займе 1913 г. «наводит на размышление». Хотя экономически возродиться «на эти деньги Китай, конечно, будет не в состоянии, но приобрести для себя оружие и несколько устроить свою армию возможно и с помощью сравнительно небольших сумм».