Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Москва - верность купеческим традициям


Если сравнивать Москву и Петербург как финансовые центры, то можно выделить не только их ориентацию на различные отрасли промышленности (московские предприниматели специализировались больше на текстильной промышленности, а петербургские — на военной промышленности, судостроении, производстве средств связи), но и приверженность московских предпринимателей старым традициям.
Московские купцы начала XIX в. были мало похожи на западноевропейских — бородатые, патриархального вида, в старинных русских одеждах и сапогах, со склонностью к неприятию всего «иноземного», они воплощали в себе вековую тенденцию к культурно-исторической и торговой изоляции России. Эта тенденция была связана с тем, что, как отмечает Томас Оуэн (посвятивший специальное исследование московскому купечеству), на протяжении веков огромная Российская империя находилась в стороне от основных маршрутов международной торговли, связанных с морями и колониями. Склонное к авторитарности московское купечество, веками воспитывавшееся в духе смирения и покорности перед государственной властью, было сторонником протекционизма в торговле и носителем консервативных настроений. Его представители до середины XIX века с подозрением относились к образованным интеллектуалам, гражданским свободам и к самой идее саморегуляции предпринимательства, отдавая предпочтение экономическому национализму и государственному регулированию экономики.
При этом, московские купцы нередко были весьма богатыми и влиятельными — до середины XIX века основным торговыми центром Российской империи была Москва с ее полуазиатским Китай-городом. «Китай-город... это огромный базар, целый город, изобилующий темными сводчатыми улочками, напоминающими подземелья... в лабиринте галерей, которые уступают парижским в изяществе и блеске, но зато выигрывают в основательности, шумит вечная ярмарка».
«В “городе”, на площади против биржи... нет конца телегам и дрогам. Везут ящики кантонского чая в зеленоватых рогожках с таинственными клеймами, везут распоровшиеся бурые, безобразно пузатые тюки бухарского хлопка, везут слитки олова и меди... Кому-то нужен этот товар? “Город”... распределяет по всей стране... Деньги, векселя, ценные бумаги точно реют промежду товара в этом рыночном воздухе, где все жаждет наживы, где дня нельзя продышать без того, чтобы не продать и не купить... У биржи... собираются мелкие “зайцы” — жидки, восточники, шустрые маклаки из ярославцев, греки».
Co второй половины XIX века в Москве быстро развивалась финансовая инфраструктура и было учреждено несколько крупных банков (Московский купеческий банк одно время был вторым по величине в Российской империи после Петербургского международного банка). К концу столетия финансовым центром Москвы стал район Китай-города и улицы Никольская, Ильинка и Варварка, где располагались основные финансовые организации.
«Москва... богаче Петербурга», но «ее капиталы медленнее двигаются, чем петербургские», хотя «по величине капиталов банки Петербурга сильнее московских... что указывает на... концентрацию финансовой деятельности». «Сравнение операций учета... показывает, что Петербург больше играет на бирже фондами, чем занимается промышленностью и торговлей». «Москва, где промышленный, торговый, банковый и вообще движимый капитал не только более значителен по размерам, чем в Петербурге, но и лучше организован», пытается освободиться от финансового влияния столицы, «эмансипироваться от прямого воздействия Петербургской биржи». На Московской бирже можно наблюдать, что иногда «рента котируется ниже, несмотря на воздействие из Петербурга; в котировках других бумаг тоже отмечается тенденция к самостоятельности», хотя свойственная всем российским биржам зависимость от Министерства финансов и от иностранных бирж в полной мере «относится и к бирже Московской».
В московских банках операции учета векселей (57,4 млн) преобладали над кредитами (33,1 млн). Если сравнить общий объем вкладов, то в московских банках (77,4 млн) он был существенно больше, чем в петербургских (60,2 млн). Ho, по данным 1885 г., петербургские банки по размеру основного капитала (56,35 млн руб.) значительно превосходили московские (14,6 млн), и сумма кредитов (50,4 млн) была больше, чем в московских банках. К 1914 г. в Москве было 37 банков и 10 обществ взаимного кредита, в том числе семь акционерных коммерческих банков (в Петербурге — 13). Среди основных московских банков — Соединенный банк (возник в 1908 г. после слияния Московского международного торгового, Южно-русского промышленного и Орловского коммерческого банков, входивших ранее в финансовую группу Л. С. Полякова), Московский учетный банк, Московский банкирский дом Рябушинских и др.
Московская финансовая группа Рябушинских (с банкирским домом Рябушинских в ее основе), основанная представителями старинного купеческого рода, была известной и влиятельной. Дом Рябушинских, в традициях которого было объединение в одном лице и купца старорусского типа, и современного банкира, считался типичным для московских банкирских домов, хотя нередко, по словам В. П. Рябушинского (1873—1955), «московский промышленник сидел у себя в амбаре или на фабрике, как удельный князь в своем княжестве». Размах дела Рябушинских был настолько велик, что они имели постоянного представителя на Лондонской бирже, информировавшего их о курсах ценных бумаг.
В конце XIX века крупную бизнес-сеть создали братья Поляковы — Самуил (1837—1888) стал влиятельным железнодорожным предпринимателем, Яков (1832—1909) — главой специализировавшегося на торговле с Персией (современный Иран) торгового дома в Таганроге, а Лазарь Поляков (1843—1914), которого современники называли «московским Ротшильдом», возглавил один из крупнейших в Москве банкирский дом (существовал с 1873 по 1900 г.). Банкирский дом Л. Полякова финансировал строительство железных дорог и имел тесные финансовые связи с группой промышленных и торговых акционерных обществ (Товарищество резиновой мануфактуры, Московское лесопромышленное товарищество и др.).
Москва - верность купеческим традициям

Особый интерес у Лазаря Полякова вызывали инвестиции в Персии, где его брат Яков имел торговые связи. У Лазаря Полякова сложились приятельские отношения с персидским шейхом Насер-ед-Дином, и тот даровал Лазарю и Якову баронские титулы. В 1890 г. Лазарь Поляков стал генеральным консулом Персии в Москве, а Яков возглавил персидское консульство в Таганроге. Привлекаемый перспективами экспорта капиталов в богатую природными ресурсами Персию, Л. Поляков открыл здесь филиалы своих банков и получил концессию на постройку железной дороги Энзели-Казвин, продолженную потом до Тегерана и Хамадана. В 1890 г. им было основано «Персидское страховое и транспортное общество» с капиталом 175 тыс. руб., а затем «Товарищество промышленности и торговли в Персии и Средней Азии» с капиталом 400 тыс. руб. (финансировал общество принадлежавший тому же Полякову Международный банк).
В центре финансовой группы Полякова были московский Международный торговый банк (по размеру капитала в 10 млн руб. и по развитой сети отделений банк не имел себе равных в Москве) и Южно-русский промышленный банк (бывший Киевский промышленный, созданный при участии Л. Бродского для финансирования сахарной промышленности). Объединив вокруг себя группу банков, железных дорог, промышленных и торговых акционерных обществ, банкирский дом Полякова стал характерным для 1890-х годов примером образования еще одной бизнес-сети. Ho кризиса 1899—1903 гг. группа Полякова не пережила — вначале обанкротился Московский Международный торговый банк (Лазарь Поляков был председателем его правления), затем Московское лесопромышленное товарищество, также принадлежавшее Л. Полякову, после чего распалась вся финансовая группа. Очевидно, основная причина этого краха была связана с тем, что в финансовой сети Полякова роль кредитного капитала была слишком велика (размер его долга различным кредитным учреждениям достиг в 1901 г. 41 млн руб.) что, с одной стороны, позволило за короткое время создать эту сеть, а с другой — значительно повышало ее нестабильность.