Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Подъем 1909-1912 гг. на рынке ценных бумаг


Повышение активности рынка ценных бумаг в 1909 г., приведшее к росту курсов почти всех процентных бумаг и возрастанию объемов операций с дивидендными бумагами, продолжалось до июля 1910 г. Co второй половины 1910 г. на рынке ценных бумаг началось снижение цен, хотя оно было недолгим. С конца 1910 цены на бирже снова начали подниматься — «на фондовой бирже наблюдается в настоящий момент небывалое оживление. По мнению биржевиков, такого подъема настроения не наблюдалось с 1904 года».
Быстрое распространение синдикатов и трестов, «трестирование страны, далеко опередившее ее промышленное развитие, положило на бирже начало спекулятивной горячке». Стало модным включать знаменитых биржевиков в число приглашенных на приемы «выдающихся представителей петербургского общества», а офицеры, «не могшие отличить до сих пор акций от облигаций, стали с увлечением обсуждать неминуемое поднятие цен на сталь». Светские денди «приводили в полное недоумение книгопродавцов», покупая у них книги, посвященные «сокровенным тайнам экономической науки и истолкованию смысла ежегодных балансов» акционерных обществ». А «светские львицы начали с особым удовольствием» представлять гостям своих салонов «прославленных гениев из Одессы, заработавших столько-то миллионов на табаке». Даже «отцы церкви подписывались на акции, и обитые бархатом кареты архиепископов виднелись возле биржи». «К спекулятивной горячке столицы» присоединилась провинция, и к осени 1913 года Россия из страны праздных помещиков и недоедавших мужиков превратилась в страну, готовую к прыжку, минуя все экономические законы, в царство отечественного Уолл-Стрита!».
«Улучшившееся положение страны поддержало деятельность ипотечных банков», курсы облигаций которых выросли во время подъема 1910 г. Отмечалось и «дальнейшее повышение железнодорожных бумаг», в особенности на Московской бирже. «Интересные дела творятся в настоящее время на фондовой бирже... цены акций наших железнодорожных обществ возросли за год в 1,5-2,5 раза... Это на первый взгляд никак не вяжется... с постоянно растущим общим дефицитом по казенному железнодорожному хозяйству», ни с самой сутью железнодорожной акции, «как бумаги умеренной, но более менее постоянной доходности». Поэтому для такого повышения приходится искать причины «чисто биржевые», в частности, связанные с политикой «некоторых руководящих банков», в портфелях которых оказались крупные пакеты железнодорожных акций».
Несмотря на все эти инновации в финансировании железнодорожного строительства, в начале XX века злоупотребления при постройке дорог были не менее распространенным явлением, чем в 1860-е годы. Обычно вначале появлялся очередной концессионер, «за счет своей ловкости получающий концессию», затем он передавал ее «крупному капиталисту», после чего «расточительным образом строится дорога... с миллионными долгами», а учредитель «давно уже ушел. Ему нет дела ни до дороги, ни до акций, ни до акционеров, он получил свое с предприятия». Инциденты и злоупотребления были связаны не только с железнодорожными обществами — в те годы немало их было и в других сферах деятельности акционерных предприятий, и нередки были случаи, когда собрания акционеров заканчивались конфликтами.
Сравнивая курсы основных бумаг на рынках облигаций и акций в 1910—11 гг., обозреватели петербургских финансовых газет делали вывод, что «нынешняя неестественно высокая расценка некоторых игровых бумаг совершенно не согласуется с капитализацией» предприятий, выпустивших эти бумаги. В то время, как «игровые бумаги», принимающиеся основное участие в спекулятивных операциях, «повышаются скачками», банковские и железнодорожные бумаги, которые пользовались наиболее устойчивым спросом и, по идее, должны были «прежде всего отражать на себе мнение конъюнктуры», повышаются «несравненно более ровным темпом».
«Нынешняя биржевая деятельность характеризуется следующим образом: патронаж, демонстративные покупки, резкое давление на понижательные элементы, сильно взвинченные отметки игровых бумаг», а также постоянные поиски нового «дешевого биржевого материала». В этом отношении биржевая игра 1911 года имела «свои особенности, каких не имела прошлогодняя повышательная кампания» в 1910 году. «Тогда курсовой подъем опирался на реальные факторы, в нем не было той болезненной стремительности, какую мы наблюдаем теперь. Понижение капитализации, дешевые деньги, рост коммерческих операций, увеличение портфеля заказов, улучшение финансового положения предприятия и т. п. мотивы», вызвавшие в прошлом году «повышательное настроение», «ныне уже не создают биржевого настроения, так как солидные дивидендные ценности, поднятые на естественно высокий уровень, стоят в стороне».
Вырос объем капиталов, вложенных на онкольные счета (преимущественно для спекулятивных операций с ценными бумагами). Вклады в банках от «своего минимального уровня в 1905 г. (698 млн руб.) в последующие годы повышались слабо, и к началу 1909 г. составляли 977 млн руб.» Ho затем начинается резкое повышение и к началу 1911 г. эти вклады достигли 1,575 млн руб. «В 1909 году соотношение средств на учете и на онколе составляло 597: 380 = 1,57, в 1910 году соотношение выражалось 752:657 = 1,14. За один год полуторная порция для учета спустилась почти до равной порции с онколем. Это значит, что по программе наших банков Россия должна наполовину промышлять и торговать, а наполовину — спекулировать на бирже, т. е. перетряхивать ценности, создаваемые... трудом другой половины».
«Цены дивидендных бумаг и фондов в истекшем году колебались неодинаковым образом. В то время как для фондов главное значение имело восстановление нормальной жизни в стране, выгодно отразившееся на финансах и кредите государства, на дивидендные бумаги решающее влияние имело необыкновенное оживление промышленности и торговли. При этом решающее значение имела не спекуляция, а общие благоприятные экономические условия».
Значительно возрос приток иностранных инвестиций — «продолжающееся в 1912 г. сближение наших торгово-промышленных кругов с заграничными оказало заметное влияние на приток иностранных капиталов». «Характерным показателем промышленного оживления служит громадное развитие акционерных предприятий в России», и если в 1903 г. было учреждено 83 новых акционерных общества, в 1908 г. — 119, то в 1912 г. — 262. Увеличилось количество отделений коммерческих банков (с 329 в начале 1908 г. до 597 к концу 1912 г.) и обществ взаимного кредита (с 304 до 904). «Особенный подъем за последнее трехлетие пережили некоторые отрасли... например, металлургическая промышленность, оживление которой знаменует собой обыкновенно наступление общей благоприятной экономической конъюнктуры».
В металлургической промышленности в 1911—1912 гг. особенно значительный подъем отмечался на крупных предприятиях на юге империи, в районе Донбасса и Кривого Рога. Основным рынком для масштабных эмиссий акций и облигаций металлургических предприятий (построенных преимущественно за счет бельгийских и французских инвестиций) были прежде всего Брюссельская биржа (несмотря на то, что после кризиса 1899—1902 гг. присутствие бельгийских инвесторов в этом регионе заметно сократилось), а также Парижская и отчасти — Петербургская биржи.
«Финансовые результаты деятельности этих обществ в 1911—12 гг. оказались прямо таки блестящими». Однако «характерный общий признак этой группы ценностей» состоял в том, что все ценные бумаги металлургических предприятий имели завышенную цену, не отражающую реальную доходность.
Максимальной точки подъем на рынке ценных бумаг достиг в 1912 году. «Русские фондовые биржи в течение первых семи месяцев 1912 года отличались оживлением. Волна увлечения дивидендными ценностями охватила... публику, охотно предоставлявшую свои средства не только для помещения капитала, но и с целью спекуляции». Подъем коснулся всех акций, но особенный интерес вызывали металлургические и нефтяные. «Некоторые из этих бумаг стали фаворитами и парижских биржевиков». Повышение курсов ценных бумаг продолжалось до конца лета, «и спекулянты, учитывая далекие перспективы, вздули расценки далеко несоответственно доходности предприятий».
«Русские капиталисты чрезмерно зарвались в свой игре» с ценными бумагами на повышение и стали «платить цены, несообразные с действительным положением предприятий или увлекаясь просто игрою, или в надежде на случайные дивиденды», хотя хорошо известно, что чаще всего высокие дивиденды обусловлены не реальной прибыльностью предприятия, а завышенными ценами на акции, которые неизбежно рано или поздно падают, сколь бы солидным не было предприятие. И «когда русские капиталисты стали платить эти ненормальные цены», иностранные биржи стали продавать российские ценные бумаги обратно в Россию, «и мы переплатили заграницу неизвестно за что весьма крупные суммы».
Ho даже и во время наибольшего подъема оставалась проблема свободных капиталов и недостатка кредита, особенно внутреннего. А как известно, «финансовая нищета, финансовая немощь, кредитный голод, как и все виды голода и нищеты, по природе своей несправедливы, неумолимы и жестоки».
«Русская торговля и промышленность до тех будет находиться в зачаточном состоянии, до тех пор не получит возможности правильно развиваться и успешно конкурировать с западноевропейскими рынками, пока не будет устранена хроническая болезнь экономической жизни России — отсутствие кредита». Основная причина этого была «в негодности и устарелости нашего судебного аппарата, реформирование которого и является тем средством, единственным и радикальным, которое может излечить нашу торговлю и промышленность от ее хронического недуга — отсутствия кредита, доверия вообще».