Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Особенности предвоенного экономического подъема


Во время кризиса 1899—1902 г. первые признаки улучшения начали отмечаться еще в 1901 г., когда по утверждениям биржевой прессы «в последнее время за границей, особенно во Франции спрос на русские государственные бумаги оживился до такой степени, что банковские сферы прямо нуждались в пополнении ими своих портфелей». Министерству финансов «с разных сторон навязывали свои услуги и предложения по выпуску нового займа».
Вскоре, к середине 1902 г. кризис пошел на спад и биржи начали стабилизироваться. «Настроение биржи твердое. Спрос на выигрышные займы и нефтяные ценности. С деньгами свободно». Курсы ценных бумаг быстро повышались, но это повышение было кратковременным. Новая волна экономического спада усугубилась совпала с началом Русско-японской войны 1904—1905 гг. и революционными событиями 1905-1907 гг.
«Первое десятилетия XX века, наполненное террором и убийствами, развинтило нервы русского общества», поэтому «все слои населения... приветствовали наступление новой эры, которая носила на себе отпечаток нормального времени. Вожди революции разбитые в 1905—07 гг., укрылись под благословенную сень парижских кафе и мансард, где и пребывали в течение следующих десяти лет, наблюдая развитие событий в далекой России... А тем временем и друзья, и враги революции ушли в головой в деловые комбинации. Вчерашняя земледельческая Россия, привыкшая занимать деньги под залог своих имений в Дворянском банке, в приятном удивлении приветствовала появление могущественных частных банков. Выдающиеся дельцы петербургской биржи учли все выгоды этих общественных настроений, и приказ покупать был отдан».
До 1907 г. на рынке ценных бумаг отмечалось общее снижение активности. «Наши фонды... достигли к сентябрю 1907 г. высшей точки их падения, когда государственная рента котировалась на внутреннем и внешнем рынке в 67%». Ho вскоре курс государственных бумаг начал подниматься «сравнительно быстро до 95%» — отмечал министр финансов В. Н. Коковцов.
Начинался новый период экономического подъема, который обычно связывают с экономической программой премьер-министра П. А. Столыпина, реализация которой прервалась после его убийства в 1911 году в Киеве. Распространено мнение, что реформы Столыпина не удались, хотя в действительности для их воплощения в жизнь просто не хватило времени — сам П. А. Столыпин не раз говорил, что для успеха реформ необходимо «20 лет покоя».
Особенности предвоенного экономического подъема

При Витте и Столыпине вместе с проникновением иностранных инвестиций в стране стал распространяться западноевропейский капитализм с его стремлением к инновациям и новым рынкам. Россия действительно вышла на мировой уровень, и в ней началась реальная модернизация, несмотря на то, что Российская империя с была далека от демократии западноевропейского типа. Однако российские попытки модернизации, начиная с Петра I, достигая определенного уровня, затем неизбежно заходили в тупик. Это происходило в основном из-за авторитарного стиля государственного управления, весьма неохотно позволявшего инновации. Конфликт реформаторов с жесткой и консервативной государственной властью был неизбежным. Ho как бы там ни было, эпоха Витте и Столыпина вошла в историю как время наибольшего подъема, достигнутого перед Первой мировой войной.
Сращивание промышленного и финансового капитала затронуло в это время практически все промышленные предприятия и было весьма характерным в начале XX века для России (подобно Германии и Австро-Венгрии). Показательными в этом отношении были концерны И. И. Стахеева и Н. А. Второва, в которых акционерные промышленные предприятия были взаимосвязаны с группой банков. В период наиболее активного проникновения в Россию иностранных инвестиций, финансовые группы обычно создавались с участием иностранного капитала за счет взаимодействие петербургских банкиров с иностранными финансистами, чаще всего французскими.
В это время финансовой глобализации, прерванной затем Первой мировой войной, крупнейшие петербургские банки активно участвовали в международных консорциумах, размещавших выпущенные за рубежом российские ценные бумаги. Перед началом Первой мировой войны иностранные ценные бумаги все чаще появлялись в портфелях петербургских банков. Общая сумма участия одного лишь Азовско-Донского банка в иностранных эмиссиях в 1914 г. составляла около 2 млн руб.
В период экономического подъема темпы акционерного учредительства достигли своего максимума. К началу 1914 г. в Российской империи было зарегистрировано 1997 акционерных компаний с капиталом 3376,8 млн руб. Акции 383 компаний (около 21%) котировались на бирже (к котировке допускались акции только крупных акционерных компаний, имевших уставный капитал не менее 500 тыс. руб.).
В российских акционерных компаниях начала XX в. преобладала высокая концентрация акционерного капитала, и владельцы крупных пакетов акций полностью контролировали предприятие. Одним из типичных примеров было Алексеевское горнопромышленное общество — на общем собрании 28 июня 1913 г. (посвященном уменьшению основного капитала с 3 до 1,8 млн руб.), присутствовало 19 ключевых акционеров, имевших права «лично и по доверенности на 18047 акций и 1777 голосов». Всего общество выпустило 24 000 акций, и 19 акционеров владели 75,2% всех акций.
Мелкий акционер был обычно мало осведомлен о делах предприятия, акциями или паями которого он владеет, и потому он ставился «в глупейшую роль держателя бумаги, которая может или обогатить его, или превратиться в макулатуру Продуктом этой неосведомленности и является биржевой ажиотаж».
В большинстве случаев рядовые акционеры не имели никакой реальной власти. «Сплошь и рядом мы видим, что самые важные дела предприятия решаются на вторичных общих собраниях сравнительно ничтожным количеством голосов, большинство же акционеров, держателей акций или паев, остается в стороне, довольствуясь... тем, что у них в портфеле лежат акции того или другого предприятия».
«Наш акционер на собраниях только и умеет, что сидеть да молчать... Кто не видел этих чистенько прилизанных, пугливо оглядывающихся, несколько туповатых акционеров?». «Отчеты вам читали?» — «Читали, читали!... «А понимали вы что-нибудь?» «Ничего не понимали... Они читали, а мы не понимали»... Да и как понять ряды цифр, способных хоть кого одурманить?»
Разрозненные мелкие акционеры «мало посещающие общие собрания, а если и посещающие, то мало в них понимающие», оставались «без всякого руководства», и «миллионы народных сбережений.... сбережений небогатого люда.... остаются в распоряжении заправил» — а в большей части акционерных предприятий такими заправилами были «один-два крупных капиталиста».
«Целых 20 лет люди, называющиеся членами правления разных промышленных учреждений, ворочают по своему полному усмотрению акционерными капиталами в несколько десятков миллионов рублей... не имея разрешения акционеров и не требуя такового на все операции... Кто имел несчастье побывать на общих собраниях акционеров, тот знает, как отвечают смелому акционеру, желающему знать подробно дела — “это секрет правления”». «Выдумать столь оскорбительную для акционеров... формулу — не давать акционерам отчета в делах, прикрываясь какими-то секретами — могли только такие тонкие знатоки грабительства, как герои, пустившие сотни тысяч акционеров по миру». «В собраниях высказываются исключительно адвокаты, а голоса настоящих акционеров совсем не раздаются».
Несмотря на все эти неоднозначные особенности роста акционерных компаний, количество эмитированных ими ценных бумаг быстро росло и в 1909 по 1913 гг. было выпущено новых ценных бумаг: ипотечных на 2475,4 млн руб., торгово-промышленных на 1378,4 млн руб., железнодорожных на 847,2 млн руб., банковских на 456,2 млн руб, городских — 226,4 млн руб., государственных — 175,0 млн руб. Максимальный объем эмиссии ценных бумаг был в 1912—13 гг., а общий объем выпущенных в 1909—1913 гг. бумаг (2 709 млн руб.) более чем в три раза превышал объем эмиссии в 1901—1908 гг. (868, 6 млн руб.).
Во время промышленного подъема 1907—1914 гг., длившегося до начала Первой мировой войны, сам характер процесса индустриализации стал иным, чем при подъеме 1890-х годов, прерванного спадом 1900 г., русско-японской войной и революцией 1905—06 гг. После 1907 г. меньше строилось железных дорог, а регулирующая роль государства ослабела. Традиционно ориентированная на директивное государственное регулирование «модель российской индустриализации... вышла за свои собственные пределы. Сокращение государственного вмешательства привело не к экономическому застою, а к продолжению промышленного роста. Российская промышленность... смогла отбросить костыли правительственной поддержки и начать двигаться самостоятельно — не настолько самостоятельно, как промышленность в Германии того времени, но во всяком случае в той мере, в какой роль отступившего правительства была перехвачена банками». Стандарты делового поведения «приближались к западным», а «парализующая атмосфера недоверия стала исчезать». Этот ценный российский опыт «действительно показывает, как быстро переменился в последние десятилетия прошлого столетия образ жизни, настолько чуждый индустриальным ценностям, что любая деятельность вне сельского хозяйства считалась неестественной и греховной».
Так в начале XX века, когда преобладавший ранее всеобщий «дух недоверия» стал уходить в прошлое, давние отечественные традиции торговой этики, «верности купеческому слову», традиции чести, достоинства и доброй репутации предпринимателя (никогда не исчезавшие в России на протяжении веков, но не всегда преобладавшие) попали на благодатную почву, способствуя развитию различных форм меценатства и, может быть, даже появлению российского аналога английского «джентльменского капитализма», столь способствующего всевозможным инновациям. «В подъеме 1909—1913 годов... просматриваются принципиально новые черты. Существенно падает роль государства в ... стимулировании индустриализации, быстро растут вклады в сберегательные кассы, увеличивается объем частных капиталов, мобилизуемых акционерными обществами». Это был «наверное, первый в истории России экономический подъем, уже не столько стимулированный государственной волей, сколько идущий из глубины самого общества», а общество впервые «показало себя как здоровый, саморазвивающийся организм». Ho этот благоприятный период длился недолго и был прерван началом Первой мировой войны.