Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Причины кризиса


К концу XIX в. архитектура мировой финансовой системы перешла на качественно новый уровень, отражающий процессы финансовой глобализации, а степень интеграции рынков ценных бумаг промышленно развитых стран углубилась. Финансовая глобализация, начинаясь при сочетании благоприятных экономических и политических факторов, развивается по одним и тем же принципам, независимо от того, идет ли речь о глобализации конца XIX в. или конца XX в. Основные финансовые центры мира — Лондон, Париж, Берлин, Нью-Йорк — с появлением телеграфа (этого далекого предшественника современных информационных технологий) и ускорением передачи финансовой информации стали связанными в единую сеть. Количество иностранных инвесторов, вкладывавших свои капиталы в ценные бумаги других стран (прежде всего в государственные облигации — основной финансовый инструмент конца XIX в.), быстро росло, как рос и поток иностранных инвестиций в периферические развивающиеся страны, к которым тогда относилась и Российская империя.
Интеграция региональных рынков в единую мировую финансовую систему повысила мобильность капиталов. Международная диверсификация рисков при операциях с ценными бумагами, а также расширение сети филиалов и представительств банков и других финансовых организаций затрудняло определение национальной принадлежности капитала, потоки которого циркулировали уже не столько между государствами, сколько между бизнес-сетями, возникшими вокруг крупнейших финансистов — Моргана, Берингов, Ротшильдов, Мендельсона и др. Концентрация свободных капиталов в нескольких промышленно развитых странах создавала на мировом финансовом рынке системную асимметрию, приводившую к расширению экспорта капитала, в том числе в Российскую империю.
Дешевый и легко доступный кредит всегда был характерной предпосылкой раздувания спекулятивного пузыря, созданного потоком иностранных инвестиций. Предприниматели и акционерные компании «рассчитывали на обильный денежный рынок и широкий кредит... дешевые деньги, которые, казалось, можно иметь в неисчерпаемом количестве», как рассчитывали они и на «огромные барыши», получаемые «от горнозаводских» и других акционерных предприятий. Эти барыши «кружили головы, а игра на повышение дивидендных бумаг, на которой все временно богатели, разжигала жажду наживы». Ho так как акционерные компании «часто не реализовывали в действительности своих акций, а закладывали их в коммерческих банках», то, по сути, акционерное финансирование «заменялось краткосрочным кредитом».
Однако мобильность капитала росла, и чем более мобилен иностранный финансовый капитал, тем легче он может не только поступать в страну, но и быть выведен из нее при малейших признаках напряженности на мировом финансовом рынке или изменении направления потоков экспорта капитала. Это индуцирует финансовый кризис, быстро распространяющийся между различными странами за счет интеграции национальных рынков в единую систему. К тому же, «интеграция рынков капитала не представляла собой непрерывный процесс. Как и сегодня, в то время также наблюдались откаты, становившиеся для стран — получателей капитала “внезапными остановками”». Одна из наиболее заметных таких «внезапных остановок» была связана с кризисом 1899—1902 гг.
В 1899 г. «под влиянием отлива капиталов на Дальний Восток и в другие места Азии» денежные рынки в Европе испытывали «сильное стеснение», проявившееся «в падении цен большей части процентных бумаг». «Малейшая осечка на денежном европейском рынке — и кризис у нас должен был разразиться неминуемо». Накануне кризиса такая «осечка» произошла вследствие разных политических событий и оттока капиталов из Европы в Азию, Африку и, особенно, в Америку.
Разместить российские внешние займы на прежних условиях уже не было возможности, а размещение на невыгодных подрывало бы репутацию России как заемщика и означало бы признание серьезных проблем. Начатая постройка железных дорог не могла быть прекращена, а так как новых займов разместить не удалось, то государству пришлось заимствовать капиталы в частных банках. Банки после этого были вынуждены потребовать от многих клиентов закрытия онкольных счетов, особенно обеспеченных акциями с низкой ликвидностью. Масса таких акций оказалась на биржах, их курсы начали быстро понижаться, что повлекло за собой падение ипотечных бумаг и государственных облигаций. Началось обвальное снижение курсов всех ценных бумаг и паника на бирже.
Основные причины кризиса были «не в сокращении покупных средств, не в сфере потребления, а в области промышленного производства и торгово-промышленного кредита». «Быстрый рост акционерных обществ, охвативших разнообразные отрасли промышленности, и усиленное железнодорожное строительство... привели в конце 1898 года к чрезвычайному переполнению рынка бумагами», в то время как общее «положение мирового рынка... способствовало созданию особо тревожного настроения».
«По мере роста промышленного и биржевого азарта все более утрачивалась осторожность», и немалая часть предпринимателей «бралась за большие дела с несоразмерно малым капиталом», все надежды возлагая на то, что они смогут воспользоваться «широким и дешевым краткосрочным кредитом». Так «разные учредители и банки создали много дел, которые... не соответствовали ни количеству их средств, ни характеру этих средств», и все эти проекты предполагалось реализовывать «при помощи дешевого кредита и иностранных капиталов», а так как получение иностранных инвестиций стало проблематичным, то и проекты оказались невыполнимы.
После начала в России кризиса «тяжелые затруднения» в некоторых отраслях промышленности, преимущественно в горнодобывающих и металлургических предприятиях, «вызвали ряд отзывов в иностранной печати». Характер этих отзывов зависел от большего или меньшего знакомства их авторов с Россией, «а также от политических воззрений их на наше отечество». В некоторых английских изданиях появились «весьма пессимистические мнения» в отношении перепектив развития кризиса в российской промышленности. «Враждебное отношение к России встречается в английской печати нередко, хотя, быть может, не столь распространено, как англофобия в русской печати. Английские пессимисты склонны думать, что состояние русского хозяйства и русских финансов крайне плачевно и что мы поддерживаем свое положение только иностранными займами». В английской прессе такое мнение «нельзя признать господствующим», и другие авторы, «указывая на бедность России капиталами и культурными силами, обращают внимание на суровость быта массы населения и на... его выносливость. В этих свойствах народного быта и характера при больших запасах естественных богатств» такие оптимистично настроенные авторы «видят залог крупной силы, способной к дальнейшему развитию».
Особенно много публикаций о кризисе в российской промышленности было во французской прессе — трудности у российских предприятий, когда их ценные бумаги значительно упали в цене, вызвали естественный интерес у французских инвесторов, вложивших в эти предприятия огромные капиталы. Внимание многих привлекла статья Поля Леруа-Болье о промышленном кризисе в России (ее перевод был опубликован в «Вестнике финансов, промышленности и торговли») в 1901 г.
По мнению Леруа-Болье, российский промышленный кризис объяснялся как общими, так и частными причинами. Основной общей причиной были экономические и культурные особенности Российской империи, которых многие иностранные инвесторы в конце XIX века еще до конца не понимали. Хотя действительно Россия с ее природными запасами и большим населением обладала значительными потенциальными возможностями экономического роста, «русская среда», как ее называл П. Леруа-Болье, была лишена той предпринимательской гибкости, «пластичности», и потому не была готова к быстрому и динамичному экономическому росту. Поскольку основную массу населения составляли крестьяне, привыкшие к коллективной земельной собственности сельской общины, их менталитет (в отличие от американских фермеров) не способствовал развитию духа предпринимательства, а средний класс только начинал формироваться. Большинство крупных предприятий (в том числе металлургических) создавалось по решению правительства и ориентировалось на государственные заказы. Их управлению был свойственен бюрократический стиль, и до «эластичности», т. е. гибкости полностью частных предприятий им было далеко. В такой «русской среде» непрерывное учреждение новых и новых горнодобывающих и металлургических предприятий было, по словам Леруа-Болье, просто «безумием», и привело бы к промышленному кризису в любой стране. К частным причинам кризиса Леруа-Болье относил расточительное управление иностранными предприятиями, чрезмерные затраты капиталов и выдачу завышенных дивидендов вместо того, чтобы накапливать сбережения.
О причинах кризиса 1899—1902 гг. высказывались различные мнения, чаще всего сводящиеся к чрезмерным и легко доступным кредитам, — «самою важною причиною промышленного кризиса является вредная деятельность банков коммерческого кредита». Кризису «в значительной мере содействовали русские спекулянты, аферисты и маклеры, которые предлагали иностранцам сомнительные предприятия или брали с них огромные деньги за переуступку существовавших предприятий». В то же время «не менее виноваты и представители иностранных капиталистов, которые шли очертя голову, без надлежащего исследования и без серьезного расчета относительно будущего, тратили зря большие деньги и самоуверенно организовывали крупные дела в малоизвестной им стране».
Очевидно, что «созданию такого легковерного настроения среди иностранной публики и успехам спекуляции» во многом содействовали первые крупные «казенные заказы рельсов... по высоким ценам, а также крайне высокие ставки железнодорожного тарифа, создавшие дороговизну железа». В таких условиях «правительство поощряло устройство новых заводов, рассчитывая, что внутренняя конкуренция вызовет понижение цен», но оно не учитывало «соразмерности предложения со спросом».
«Главная причина затруднений нашего денежного рынка» — считал П. П. Мигулин, — «во вздорожании капиталов на мировом рынке. Другие причины — увлечение биржевой игрой, неправильные операции некоторых кредитных учреждений» либо возникновение «ошибочно задуманных» предприятий — были «менее существенны». Кроме того, причина кризиса «не в злоупотреблениях разных дельцов, не в неправильной организации промышленных предприятий, как многие думают, а в понижении покупной силы населения, обусловленном пятью подряд плохими урожаями». Хотя неурожайные годы в России действительно предшествовали кризису, вероятно, не они были основной причиной кризиса, как не были ею сами по себе «злоупотребления дельцов».
Сегодня, спустя более чем сто лет, причина кризиса очевидна и понятна, как и во всех других подобных кризисах: период промышленного бума, сопровождавшийся доступностью кредита и завышенными курсами большинства ценных бумаг всегда и во всех странах заканчивается одинаково — биржевым крахом, паникой, серией банкротств и периодом экономического спада, более или менее длительным в зависимости от обстоятельств. Российский промышленный кризис 1899—1902 гг. усугублялся чрезмерной зависимостью от мобильного иностранного капитала.