Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

«Акционерная горячка» 1896-1899 гг.


В 1896 г. в мировой экономике началось общее оживление. На европейских биржах повысился спрос на российские облигации государственных займов, и в 1895—98 гг. эти бумаги переживали свой расцвет. Котировка российских 3% займов временами превышала котировку немецких, а 3,5% закладные листы Дворянского банка реализовывались по курсу 98% номинала, «о чем раньше немыслимо было даже мечтать», а кредитные билеты «во всех главных городах Европы разменивались на местную валюту без всякого учета, иностранные капиталы притекали к нам ежегодно десятками миллионов рублей». Этот приток стал настолько значительным, что «начал уже вызывать... протест против мирного завоевания России», а государственные финансы «процветали настолько, что из избытков... доходов над расходами» можно было построить Транссибирскую магистраль и создать «громадный золотой разменный фонд». Казалось, что не только «все обстоит благополучно в нашем народном и государственном хозяйствах, но благополучию этому не предвидится и конца». В это время особенно быстро рос интерес к дивидендным бумагам, «к которым русские капиталисты и русская публика, получавшие прежде высокий процент по государственным бумагам, боялись раньше прикоснуться».
«Экономическая эволюция, совершающаяся в наши дни в обширной Российской империи, заслуживает внимания всех... она позволяет нам наблюдать процесс возникновения капиталистического строя, существующего в Европе уже более 200 лет». «Промышленное развитие страны, казалось, шло гигантскими шагами: чуть ли не ежедневно возникали новые грандиозные предприятия с миллионами русских и иностранных капиталов, происхождение которых сам министр финансов не мог себе объяснить», повысились заработки, росли вклады «в сберегательных кассах... и в частных банках».
Этот подъем стал наглядным результатом политики С. Ю. Витте, направленной как на ускоренное развитие промышленности с помощью привлечения иностранных капиталов, так и на почти неограниченное государственное вмешательство в экономику с целью мобилизации внутренних ресурсов и повышения эффективности налоговой системы.
С. Ю. Витте был инициатором разработки нового «Устава биржевого», направленного на повышение стабильности в работе биржи и рынка ценных бумаг, и в ноябре 1896 г. после долгих дебатов вокруг проекта было принято «Положение о биржах», касавшееся преимущественно операций с ценными бумагами (в остальном биржи должны были руководствоваться своими старыми уставами и правилами). А в августе 1897 г. по инициативе С. Ю. Витте была проведена денежная реформа. Все находящиеся в обращении банкноты обеспечивались золотым запасом, размеры которого начали превосходить количество выпущенных бумажных денег, а сам факт введения золотого стандарта стал заметным толчком, стимулировавшим последующий экономический подъем.
Началась очередная учредительская горячка. С 1895 по 1899 г. были выданы разрешения на создание новых 864 акционерных компаний с общим капиталом 1090 млн руб. (в том числе 63 в 1984 г., 94 в 1895 г., 131 в 1897 г, 136 в 1897 г, 176 в 1898 г, 327 в 1899 г.), хотя далеко не все из этих компаний начали работу (из 443, получивших разрешение в 1896—1898 гг., действовали только 317, а вместо разрешенных к выпуску акций на 620 млн руб. было размещено лишь на 319,9 млн руб.). Наиболее активным акционерное учредительство было в Петербургской (312 компаний), Московской (301), Варшавской (111) и Киевской (106) губерниях.
Курсы всех акций начали расти, и среди них основное внимание впервые стали привлекать бумаги нефтяных компаний — Бакинского нефтяного общества и Каспийского нефтепромышленного общества. Акции Бакинского общества при номинальной стоимости 100 руб. достигли в декабре 1898 г. цены 758 руб., акции Каспийского общества при номинальной стоимости 1000 руб. достигли в конце 1897 г. цены 5850 руб., что было связано с началом роста цен на нефть на мировом рынке.
О размерах биржевого ажиотажа перед кризисом 1899—92 гг. свидетельствует то, что лишь за один 1899 г. было введено в котировку 36 новых наименований акций торгово-промышленных обществ (этот показатель был превзойден только в 1912 г.). Значительно выросли курсы акций — Брянского завода с 133 руб. в 1893 г. до 523 руб. в 1899 г., товарищества Нобель с 5595 руб. в 1894 г. до 13 000 руб. в 1895 г., Каспийского товарищества с 1000 руб. в 1896 г. до 8825 руб. в 1900 г. Однако «значительное число указанных выше акций было только номинально введено в котировку». Эта практика номинального введения акций в котировку была очень широко распространена и до того, и после. «Спекуляция облюбовала себе очень небольшой, узкий круг бумаг. Даже банковские акции в те годы были еще спекулятивной бумагой», при этом «основной поток капиталов в промышленность проходил мимо Петербургской биржи непосредственно от иностранных банков в финансируемые или учреждаемые ими предприятия».
«Опыт давно показал, что акция — понятие в смысле ценности весьма растяжимое», и что ее номинальная и реальная биржевая стоимость могут значительно отличаться. «Насколько номинальная цена акций может быть постоянной, настолько изменчив биржевой их курс, или рыночная их цена». Результатом этого становится «чувствительность биржи... которая необъяснимо и ужасающе иногда понижает курс акций, подготовляя... разорение в виде громких промышленнофинансовых кризисов, весьма удачно называемых крахами». Массовое учредительство в периоды бума и завышенные цены бумаг подпитывают такой же нереалистично завышенный «оптимизм публики», надеющейся на большую прибыльность бумаг, чем она реально может быть.
Обычно в годы акционерного бума, когда значительное количество ценных бумаг новых компаний появляется на бирже, «биржа необыкновенно оживлена, подъем цен на все процентные ценные бумаги чрезвычайный», обилие свободных капиталов поражает «даже опытных дельцов», и круг биржевых игроков значительно расширяется. Так было в конце 1890-х годов, когда снова активизировалась вечерняя, так называемая американская биржа, участники которой встречались в те годы в петербургском «Cafe de Paris» и в кофейне Андреева.
Когда сегодня анализируешь биржевой бум конца XIX века, невольно вспоминаются слова известного тогда фейлетониста Власа Дорошевича о бирже: «Матерью творца биржи была самая легкомысленная нимфа с острова Самос», а отцом «бог воров Гермес». С тех пор «биржевик не работает, он играет», и, наверное, потому биржевики претендуют на особую роль в обществе. «Биржа, — говорят они, — играет, как играет ум, как играет юность, как играет шампанское. Отнимите у промышленности биржу, и она потускнеет и потеряет размах». «А как же бараны? — спросит читатель. — Te бараны, которых приносят в жертву на алтаре биржи? На это ответ простой: Бараны дают мясо. А биржевику кормиться надо или не надо?»
Общие итоги промышленного развития в течение последнего десятилетия «железного» XIX века отражают следующие цифры. В 1890 г. перед началом «безумно покровительственной политики» объем производства всех промышленных предприятий достигал 1,5 млрд руб., в 1900 г. — 3 млрд руб., а из 14,5 тыс. существовавших в это время промышленных предприятий 40% возникло в 1890—1900 гг. Значительная часть новых предприятий была связана с металлургической промышленностью, хотя «своими успехами наша металлургия обязана не столько ее собственным усилиям, сколько поддержке правительства, сооружавшего массу железных дорог». Во время подъема 1890-х годов в горнодобывающей и металлургической промышленности за счет иностранных инвестиций вокруг месторождений угля в Донецком бассейне и железной руды в Приднепровском регионе была создана группа крупных предприятий, в основном на французские и бельгийские капиталы.