Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Cберегательные кассы


Сберегательные кассы начала XX века можно отнести к институциональным инвесторам — накапливая сбережения индивидуальных инвесторов, они вкладывали их в государственные ценные бумаги (особенно облигации выигрышных займов), гарантированные облигации железнодорожных займов и ценные бумаги земельных банков. Особенность сберегательных касс была в том, что они собирали «маленькие капиталы и помещали их в государственные кредитные бумаги». Эти кассы, задача которых была в том, чтобы как можно полнее «собрать... крохи народных сбережений», стали наиболее жизнеспособным в Российской империи небанковским инструментом аккумуляции сбережений мелких индивидуальных инвесторов.
Первые сберегательные кассы начали появляться в России еще в начале 1840-х годов, а разветвленная система сберегательных касс стала формироваться с 1862 г., когда был издан устав о городских сберегательных кассах. Сторонником распространения сберегательных касс был министр финансов Н. X. Бунге, и они начали создаваться Государственным банком по образцу английской системы таких касс.
В Англии сберегательные кассы, ставшие массовыми в середине XIX века, первоначально были ориентированы на социальные слои с наименьшим уровнем доходов. Услугами английских сберегательных касс пользовались простые рабочие, горничные и т. п., а кассы прославились своим порядком и стали с тех пор примером для подражания.
В Российской империи владельцами сберегательных книжек также становились представители слоев с невысокими доходами; многие вкладчики приобретали через сберкассы государственные облигации (особенно выигрышных займов), облигации железнодорожных займов и ценные бумаги земельных банков. Роль государственных сберегательных касс «в деле демократизации государственного кредита... приобрела исключительное значение».
Согласно положению Комитета министров от 5 декабря 1897 г., обязанностью касс стало обращение части вклада (после того как его сумма достигла определенного размера — 1000 руб. для индивидуальных вкладчиков, 3000 для юридических лиц) в государственные или гарантированные правительством процентные ценные бумаги, либо в закладные листы земельных банков, также считавшиеся надежными бумагами. «Чем шире развиваются операции сберегательных касс, тем более серьезное значение приобретает вопрос о помещении вкладов этих учреждений». «Помимо благотворного влияния на государственный кредит, помещение вкладов в государственные фонды оказывается... полезным для народного кредита. Государственные фонды, будучи куплены на счет капитала касс, освобождают для употребления частный капитал... на рынке освобождается большое количество свободных денег, ищущих помещения; этим достигается дешевизна ссудного капитала».
Вложение сбережений в государственные бумаги вызывало и критические высказывания. Наши сберегательные кассы дают около 15— 20 млн руб. прибыли», которая «могла бы быть значительно больше, если бы сберегательным кассам была бы предоставлена... свобода в размещении своих средств», особенно если «поощрить перевод денежных средств в форму % ценных бумаг», например предоставлять вкладчикам 10% премии от суммы начисленных процентов в том случае, если вклад будет переведен в облигации государственного займа. В этом случае наиболее слабая сторона в работе сберегательных касс — «их крайний этатизм... одностороннее служение государственному кредиту» — была бы преодолена, особенно если разрешить переводить вклады не только в облигации государственного займа, но и в краткосрочные облигации городских займов. Критиковалось и то, что сбережения вкладчиков, на которые приобретались государственные облигации, не инвестировались в промышленность. «Если представить себе, какой переворот в народном хозяйстве произвел бы приток свежих капиталов в несколько сот миллионов рублей», то, сравнивая последствия вложения сбережений с результатами обращения их на покупку государственных бумаг, «нельзя не признать, что поддержание государственного кредита достается дорогой ценой... Собирая в деревнях капиталы, и отдавая их в распоряжение государственного банка, сберегательные кассы отвлекают сбережения от другого назначения, более производительного с точки зрения народного хозяйства». Это утверждение, в целом верное, вряд ли реалистично — готовность мелких инвесторов вложить свои сбережения в государственные сберегательные кассы (имея при этом гарантированную прибыль и отсутствие каких-либо забот) еще не означала, что у них была готовность вкладывать их в развитие чего-либо иного, пусть даже и «более производительного».
Практика вложения сбережений в государственные облигации была общепринятой для многих развитых стран. В Англии, где сберегательные кассы платили высокий процент (4,56%, что превышало доходность государственных облигаций), они были убыточны и существовали за счет государственной дотации. «Высокие проценты привлекали... к кассам вовсе не те слои населения, ради которых они были основаны», и в английские кассы стало выгодно вкладывать деньги «вместо других банков, дававших... меньший процент». Во Франции сберегательные кассы, первоначально создававшиеся как акционерные общества (с 1818 по 1837 г. было создано 237 таких касс), также стали инструментом обслуживания государственного кредита.
Несколько иное направление в своем развитии получили сберегательные кассы в Германии и Австрии, где было характерно «развитие городских и общинных касс», хотя «трудно объяснить... причины, которые привели к созданию в этих странах совершенно иной организации сберегательных касс, сравнительно с Францией и Англией». «Связь с местным кредитом, установившаяся в Германии и Австрии с самого начала возникновения касс... упрочивается все более и более с ростом касс, тогда как во Франции и Англии вклады сберегательных касс послужили с течением времени немаловажным подспорьем для государственного кредита». В Австрии государственная рента была непопулярна среди индивидуальных инвесторов, как ни в одной другой стране Западной Европы — среди вкладчиков сберегательных касс не более 25% (в 1892 г.) приобретало на свои вклады государственные облигации. Большое распространение среди австрийских вкладчиков приобрели выдававшиеся кассами ипотечные кредиты.
В Российской империи к началу XX в. государственные сберегательные кассы стали значительным «экономическим и финансовым учреждением». На 1 апреля 1899 г. в 4607 кассах было 2,884 млн вкладчиков, которым принадлежало 558,5 млн руб. вкладов и процентные бумаги на 61 млн руб. «Эта весьма крупная сумма», собранная за сравнительно небольшой период времени и «продолжающая... быстро возрастать, свидетельствует, что сберегательные кассы сделались весьма популярным учреждением для городского и отчасти для сельского населения».
В 1904 г. в Российской империи с населением 140 млн было 4,9 млн сберегательных книжек (в 1908 г. — 6,2 млн). Одна книжка приходилась на 29 человек (в 1908 — на 24 чел.), средний вклад на сберегательной книжке составлял 211 руб. (в 1908 г. — 221,7 руб.) — 7,32 руб. на душу населения. К 1908 г. этот показатель вырос до 9,84 руб., а в 1916 г. — 17,93 руб., но он значительно уступал сбережениям в других странах. По видам деятельности среди вкладчиков преобладали группы лиц, занимавшихся «земледелием и сельскими промыслами» (18,4%), «городскими промыслами» (11,2%), прислуга (10,7%), «частная служба» (9,4%), «лица духовного звания» (5,3%) и др. Среди вкладчиков 43% составляли женщины, из них 62% — прислуга.
К 1914 г. в России были 9053 сберегательные кассы, их клиенты имели 9241 сберегательную книжку, а сумма вкладов составляла 1835 млн руб., а к началу 1916 г. количество сберегательных касс достигло 9855, сберегательных книжек — 9985, а объем вкладов на них — 2448,6 млн руб. Индивидуальным клиентам принадлежало 96,1% вкладов, а 3592 сберегательные книжки принадлежало мелким вкладчикам (вклады до 25 руб.). Наибольшей социальной группой вкладчиков были крестьяне (30,6%). Для вкладчиков была облегчена покупка через кассы процентных ценных бумаг за счет вкладов, а кассы были обязаны бесплатно управлять такими вкладами, в том числе следить за тиражами ценных бумаг и при необходимости обменивать их на новые.
Общий объем ценных бумаг, приобретаемых индивидуальными инвесторами через сберегательные кассы, устойчиво рос — от 28 млн руб. в 1885 г. до 142 млн в 1890 г., 336,7 млн в 1905 г., 676,3 млн в 1900 г., 852,9 млн в 1903 г., 1222,1 млн в 1906 г., 1447,2 млн в 1909 г, 1701,2 млн в 1911 г. Об объемах операций государственных сберегательных касс с ценными бумагами можно судить по следующими цифрам: К концу 1913 г. (на 31 декабря) остаток на текущем счете в Государственном банке составлял 1,185 млн руб., на счете процентных бумаг — 8,496 млн руб. К концу 1914 г. остаток на текущем счете составлял 2,496 млн руб., на счете процентных бумаг — 10,843 млн руб.
Среди ценных бумаг, приобретаемых через сберегательные кассы индивидуальными инвесторами, в 1885 г. были представлены только облигации государственных займов (на сумму 28 млн руб.). В 1890 г. облигации государственных займов лидировали (71,4 млн руб.), кроме того, появились ипотечные ценные бумаги (закладные листы Государственного Дворянского земельного банка и свидетельства Крестьянского поземельного банка) на сумму 59,1 млн руб. и облигации железных дорог на сумму 11,5 млн руб. К 1900 г. преобладали облигации железных дорог (248 млн руб.) и ипотечные бумаги (239 млн руб.). С 1903 г. на первое место вышли с заметным отрывом ипотечные ценные бумаги (434,2 млн руб.), за ними шли железнодорожные облигации (279,4 млн руб.), облигации государственных займов (193,3 млн руб.). Однако с 1911 г. облигации государственных займов снова выходят на первое место (667,2 млн руб.), на втором месте были ипотечные бумаги (649,1 млн руб.), а облигации железных дорог заметно отставали (384,9 млн руб.).
Если сравнить средний размер сбережений на душу населения в Российской империи (17,93 руб.) с Германией (143 руб.), США (97,5 руб.), Австро-Венгрией (85,9 руб.), Францией (60 руб.), Италией (44,2 руб.), то отличия в накопленных сбережениях становятся очевидными. И хотя темпы роста сбережений (от 2,78 руб. в 1904 г. до 17,93 в 1916 г.) российских вкладчиков были высокими, привлечь столь же значительную массу вкладов, как в странах Европы и в США, сберегательные кассы Российской империи не смогли.