Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Проблема влияния немецкого капитала


После франко-русского альянса немецкие инвестиции (особенно в машиностроительной отрасли) оставались весьма значительными, однако масштабы реального присутствия немецкого капитала в российской экономике определить гораздо труднее, чем для капиталов французских или бельгийских инвесторов, из-за большой немецкой диаспоры, существовавшей в России с начала XVIII в. и значительно превосходившей другие иностранные сообщества. Co времени Петра I и, особенно, Екатерины II в Российской империи поселилось немало немцев, принявших русское подданство, но в той или иной мере сохранивших связи с Германией. Достаточно вспомнить банкира Штиглица или министров финансов с немецкими фамилиями и корнями — Канкрин, Брок, Рейтерн, Бунге, Витте, Плеске, Барк... He секрет, что часто немцы в России проявляли большую предпринимательскую активность, чем русские.
Наличие в Российской империи большого количества этнических немцев, принявших русское подданство, но часто сохранявших связи с Германией, приводило к тому, что нередко в предприятиях, формально контролировавшихся французским, бельгийским или российским капиталом, руководящие посты занимали немцы (узнать, кто именно был владельцем крупных пакетов акций этих предприятий, чаще всего нет возможности, поскольку большинство акций было на предъявителя). Считалось, что посредники-немцы лучше знают условия российского рынка, чем любые другие иностранные инвесторы, а за счет обширных связей внутри немецкой диаспоры немецкие капиталы гораздо более равномерно распределялись по различным отраслям промышленности, чем французские или бельгийские.
И действительно, в создание металлургических предприятий в Донецком бассейне и в Криворожском регионе были инвестированы преимущественно французские и бельгийские капиталы, но если проследить историю возникновения и развития металлургической промышленности на юге Российской империи, то «первыми руководителями этих заводов были германцы. Среди членов правления этих предприятий нередко можно было тогда встретить представителей тех же германских фирм, которым поручено было техническое устройство этих предприятий», и предприятия расплачивались с немецкими фирмами «частью наличными деньгами, частью акциями». «В России для занятия какого угодно места является очень часто немец, окончивший курс в “филармонии” и состоявший членом “певческого общества”, но потерявший голос вследствие излишнего употребления пива». Этому немцу предстояло либо стать мелким торговцем, либо уехать в Россию, где «занять место директора банка... Через год или два этот немец [уже] директорствует на бирже, он делается членом совета, в котировальном комитете он "сортирует русские ценности"». Неудивительно, что столь распространенными были антинемецкие настроения и разговоры о «засилье немцев», особенно частые после начала Первой мировой войны. Однако многие рассуждали более прагматично: «деньги как в России, так и в Пруссии из одного и того же золота чеканятся, особого запаха прусские деньги не имеют».
В российской международной торговле к началу XX века Германия занимала первое место среди других государств. С 1880 по 1900 гг. 30—35% импорта иностранных товаров в Россию «идет из Германии или через Германию». Среди товаров, ввозимых в Германию, доля российских была гораздо меньше — в 1880—1900 гг. в среднем 11—13%.
Немецкий капитал соблюдал интересы «своей национальной индустрии путем открытия в России филиалов крупных германских промышленных объединений... или путем учреждения внешне самостоятельных, но фактически подсобных предприятий», занимавшихся «добыванием сырья» для немецких компаний. В отличие от других иностранных инвесторов, Германия была не только источником капитала, но и людей, многие из которых оставались жить в России, принося с собой не только капиталы, но и предпринимательский дух и опыт.
Немецкие предприниматели, лучше знавшие российские условия за счет длительной истории немецкой диаспоры, в отличие от инвесторов из Франции или Бельгии в большинстве случаев не приветствовали создание в России самостоятельных предприятий, считая, что при этом слишком быстро наступает «денационализация» капитала, местные обычаи и национальные особенности все больше мешают эффективности бизнеса, и таким предприятием труднее управлять. Поэтому предпочтение отдавалось системе interessengemeinschaft, при которой в России создавался филиал немецкой компании; либо четко определялась часть основного капитала, предназначенная для операций на российском рынке, либо филиал имел форму самостоятельной акционерной компании, контрольным пакетом акций которой владела материнская компания в Германии.
На практике это обычно были немецкие акционерные общества, действовавшие на основании немецких уставов и допущенные на российский рынок, а также общества с немецким капиталом, зарегистрированные в Российской империи и действовавшие на основании российских уставов. Акции обществ второго типа могли котироваться и в России, и в Германии (как, например, ценные бумаги Русского для внешней торговли банка, контролировавшегося немецким капиталом), либо только на российских биржах (акции Русского общества машиностроительных заводов Гартмана в Луганске, Краматорского завода и др.). Поэтому, хотя «опубликованные до сих пор цифры, определяющие общий размер германских капиталов в России, носят лишь гадательный характер... иначе обстоит дело с германским акционерным капиталом», который гораздо «легче поддается учету», и «большинство акционерных обществ [с немецким капиталом] являются филиальными отделениями... обществ в Германии. Сведения о таких предприятиях имеются в отчетах и докладах правлений этих обществ, в иностранных биржевых ежегодниках».
По данным 1913 г., немецких капиталов, допущенных к операциям в России, было 90,9 млн руб. По размеру иностранного капитала, допущенного к операциям в России, лидировали Англия (154,4 млн руб.), Франция (141,2 млн руб.) и Бельгия (135,6 млн руб.). Однако по величине иностранного капитала в российских акционерных обществах однозначно лидировала Германия — 287,1 млн руб. Французского капитала в акционерных обществах было на 112,1 млн руб., английского на 72,1 млн.
Приоритетными для немецких инвесторов оставались машиностроение, электротехническая и химическая промышленность. Первой немецкой компанией в России стала «Сименс и Гальске» («Siemens & Halske»), начавшая в 1849 г. по заказу правительства строить телеграфную линию Москва — Петербург. Особенно большим влияние немецких инвестиций стало со второй половины 1870-х годов, когда после обострения англо-русских отношений из-за соперничества на Среднем Востоке значение английских капиталов в Российской империи снизилось и основным кредитором стала Германия. В начале 1880 г. была образована группа из немецких банков (получившая название «русский синдикат») для размещения российских займов на немецких биржах — Disconto-Gesellschaft, Bleicchroded, М. A. Rotshschild, Mendelssohn, Warshchauer, Berliner Handelsgesellschaft и амстердамский банкирский дом Lippman, Rosental.
После того как в Германии началось размещение на биржах облигаций российских железных дорог (в 1885—98 гг. — на 842 млн марок) и акций промышленных обществ, влияние немецких капиталов в России значительно усилилось. Многие российские акционерные коммерческие банки были основаны при поддержке немецких банков (Международный, Русский для внешней торговли, Учетный и ссудный, Рижский и др.). В 1890-х годах из Германии ввозилось до 65% чугуна, 50% железа, 50% инструментов, 70% сельскохозяйственных машин. С этим временем было связано и увлечение С. Ю. Витте теорией «национальной экономики» Фридриха Листа, вдохновлявшей Бисмарка при создании немецкого государства. Витте стал в 1892 г. министром финансов, уже будучи сторонником идеи ускоренного развития промышленности с использованием иностранных инвестиций.
К началу XX в. среди иностранных предпринимателей Петербурга немецкие преобладали — 43%, 99 из 223 чел. (французские — 19,3%, швейцарские — 9,9%, английские — 8,8%, австро-венгерские — 6,8%). В Москве немецких предпринимателей было 50,7% (184 чел. из 363 иностранных предпринимателей), в Одессе немцы (46 из 258 чел., 17,8%) были по численности на третьем месте после греческих и турецких предпринимателей.
Предприятия с немецкими инвестициями особенно активно учреждались в 1896—97 г., и немецкие капиталы контролировали электротехническую и химическую промышленность. Немецкое влияние в начале XX века проявлялось и в обилии немецких товаров на российском внутреннем рынке. Их качество было более высоким, чем у российских, и эти товары покупали все, даже борцы с «засильем немцев». Несколько сократилось это влияние лишь после начала Первой мировой войны, когда началась массовая кампания борьбы с «внутренними немцами».