Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Бельгийские инвестиции


В период расцвета бельгийских инвестиций «Бельгия создала в Европе, Азии и Африке целый ряд предприятий, представляющих из себя процветающие бельгийские колонии без расходов и других неудобств, сопряженных с колониями», а из немногочисленных бельгийских колоний «Конго открыло им богатый... рынок». В Российской империи влияние бельгийских капиталов было максимальным в конце XIX века, когда бельгийцы «образовали целый ряд горнодобывающих и металлургических обществ». В новом индустриальном регионе на востоке Украины бельгийское влияние было настолько сильным, что Екатеринослав и находящийся в его окрестностях железорудный район современники иногда называли «белым Конго», намекая на то, что он превращается в некое подобие бельгийской колонии.
Бельгийцы начали свой бизнес в России в 1870-е годы «с устройства конно-железных дорог во многих городах», а затем «перешли к предприятиям разного рода». Из-за высоких таможенных пошлин «крупные бельгийские общества, как, например, Коккериль, стали устраивать на русской территории заводы, подобные их собственным», и так «заполучили себе прибыли огромного рынка в стране с 130 миллионами жителей, еще начинающей только оборудование своей промышленности».
«Характерная для бельгийцев бесцеремонность» помогала им добиваться своего, и в тех отраслях, куда они вкладывали свои капиталы, они чувствовали себя полными хозяевами. «Любопытна еще одна черта бельгийских сitоуеn’ов на русской почве: ими превосходно усвоены в обращении со служащими все трехэтажные русские ругательства», так как всем известно, что «бельгийцы прилежно изучают быт и нравы страны, в которую они вносят блеск своего просвещения».
Первые бельгийские инвестиции в России начались в 1880 г. Бельгийцы специализировались на трамвайных компаниях, создавая их во многих странах. В Бельгии этот бизнес контролировали «Группа Отле» («Union de Tramways») и «Группа Урбана» («Societe generale Chemins defer economique»). Основанная в 1880 г. «Группой Урбана» компания «Одесские трамваи» стала первой в Российской империи, затем — подобные компании были созданы в Киеве, Варшаве, Харькове, Москве и других городах. После этого приток бельгийских капиталов приостановился до середины 1890-х годов. На втором этапе проникновение бельгийских инвестиций, кроме новых трамвайных компаний, бывших весьма прибыльными (трамваи в Одессе, Варшаве и Харькове в 1897 г. дали в среднем 15% прибыли на основной капитал), внимание инвесторов привлекли горнодобывающие и металлургические предприятия.
К началу 1899 г. в Российской империи действовало 104 промышленных предприятий с бельгийскими капиталами (суммарный основной капитал 125 млн руб.). Большинство этих предприятий было основано в 1895—98 г., особенно во время наибольшего ажиотажа в 1898 году. В конце 1890-х в прессе «было немало разговоров о нашествии иностранного капитала, а особенно бельгийского». Действительно, с 1890 по 1900 г. иностранные капиталы, вложенные в одну лишь каменноугольную промышленность, выросли в целом по Российской империи в 5,6 раз, достигнув 83,5 млн руб.
Доходность капитала в бельгийских предприятиях «никоим образом не может быть названа чрезмерной по сравнению хотя бы с доходностью наших предприятий сахарных» и наибольшая чистая прибыль бельгийских предприятий «не превышает 22%» на основной капитал. Ho такая доходность встречается «очень редко» и в предприятиях, «основанных давно», в большинстве же случаев доходность бельгийских компаний составляла 3—5%.
Для бельгийских инвесторов такая доходность была вполне привлекательной. В то время как бельгийские государственные облигации (так же как и облигации бельгийских железных дорог) давали прибыль в 3% (российские облигационные займы, котировавшиеся на Брюссельской бирже — 5%, аргентинские еще больше — 6%), облигации Днепровского общества давали 5% прибыли, Николаевского судостроительного завода — 4%, компании «Русский Провиданс» — 4%.
Помимо горнодобывающей и металлургической отраслей, бельгийские капиталы были вложены в значительное количество самых различных предприятий. «Невольно бросается в глаза как разбросанность их по лицу русской земли», так и разнообразие тех отраслей промышленности, «за которые взялись у нас бельгийцы»; «без преувеличения можно сказать, что бельгийские предприятия существуют у нас повсюду».
Характерной чертой всех действующих в России бельгийских промышленных предприятий был небольшой размер номинальной стоимости их акций, в большинстве случаев не превышавшей 100—250 франков (37—92 руб.), а иногда даже 25 и 50 франков. Такие низкие номиналы акций бельгийских предприятий были признаком того, что в них инвестировали капиталы даже мелкие инвесторы.
После кризиса 1899—1902 гг. значение бельгийских капиталов уменьшилось (особенно в ключевых отраслях тяжелой промышленности). За время кризиса около 30% предприятий Донбасса было ликвидировано. Они были либо поглощены более крупными компаниями, либо обанкротились и перешли в собственность конкурентов. Особенно затронул кризис бельгийские предприятия. В то время как российское правительство создало в 1902 г. синдикаты «Продамет» (объединивший 90% всех металлургических предприятий) и «Продуголь» (в который вошли 13 крупнейших компаний, обеспечивавших 45% добычи угля) с целью определить квоты поставок продукции каждой из компаний и за счет этого сохранить производство во время кризиса, среди крупных иностранных компаний Донбасса координация действий практически отсутствовала (особенно среди бельгийских предприятий), кризис только обострил конкурентную борьбу. И хотя у бельгийских компаний был шанс стать лидерами в металлургической отрасли Донбасса, эта возможность была упущена. После кризиса присутствие бельгийского капитала в Донбассе сократилось, и снова стали доминировать французские инвесторы.
Однако Брюссельская биржа и в 1913 г. оставалась основным рынком для индустриальных ценных бумаг предприятий на востоке Украины. Если на Парижской бирже в 1912—13 гг. котировалось 6 наименований «южнорусских» индустриальных ценных бумаг, то на Брюссельской — 19 наименований. С началом экономического подъема 1907—13 гг. бельгийские инвесторы (в конце XIX века уже считавшие Донбасс «десятой провинцией Бельгии») пытались вернуть себе былое влияние и «по возможности использовать в своих выгодах подъем экономической жизни, переживаемый ныне Россией».
Хотя бельгийским инвесторам так и не удалось восстановить лидирующие позиции на российском рынке, их усилия не были напрасными. Если подвести итоги деятельности бельгийских предприятий в России за 1909—11 гг. (188 акционерных обществ с капиталом 925 млн франков), то средний размер дивидендов вырос с 3,2% в 1909 г. до 6,1% в 1910 г. и 8,23% в 1911 г. В 1911 г. 19 металлургических заводов, принадлежавших бельгийским инвесторам, «дали чистую прибыль в размере 122 млн франков против 69 млн франков в 1910 г. и 43 млн франков в 1901 г. По отношению к их основным капиталам доходность прошлого года составляет 27 процентов».
Бельгийские инвесторы попытались вернуть свое влияние в годы перед Первой мировой войной. «Еще недавно для классификации русско-бельгийских предприятий было достаточно каких-нибудь 10—12 рубрик. Теперь число их приходится удвоить. Бельгийцы заинтересовались сразу мукомольным и сахарным делом, устройством курортов, эксплуатацией ирригационных и хлопчатобумажных предприятий в Средней Азии, устройством больших магазинов-базаров и т. п., но большую часть этих планов не удалось реализовать из-за начала войны.
Поток ценных бумаг русско-бельгийских обществ заполнил Брюссельскую биржу. Спросом пользовались и бумаги, не включенные в биржевые котировки. «На последнем биржевом аукционе в Брюсселе» — сообщало «Финансовое обозрение» 15 марта 1912 года, — было продано 2143 наименований российских промышленных ценных бумаг, не котирующихся на бирже, «на номинальную сумму 256 тыс. франков».
На Брюссельской бирже кипела жизнь. В ноябре 1912 г. там разразился очередной скандал, когда «один из администраторов крупного бельгийского анонимного общества железных дорог, выпустившего бумаг на десятки миллионов, отпечатал и заложил в банках на 30 млн франков фальшивых облигаций общества». При этом «местные финансовые нравы» характеризует тот факт, что виновник скандала закладывал облигации по цене 40—50% от текущего биржевого курса. «Это доказывает, что банкиры догадывались о преступлении, но закрывали на него глаза в расчете на повышенный заработок».
Массовые бельгийские инвестиции в Россию стимулировали экономическое развитие внутри самой Бельгии. С 1870 г., когда началась эпоха экспорта капитала, население Бельгии выросло с 5,087 млн человек до 7,423 млн в 1910 г. — на 46%. За это время товарный экспорт вырос на 394%, длина железных дорог — на 345%, государственный долг — на 462% (3829 млн франков в 1910 г.). Особенно значительным был рост сбережений бельгийцев. Только лишь их вклады в государственные сберегательные кассы увеличились с 30 млн франков в 1870 г. до 1353 млн в 1910 г. — на 4410%. «Наиболее интересна цифра, обозначающая рост движимого богатства» — valeurs mobiliers, т. е. ценных бумаг. Если в 1870 г. на душу населения в Бельгии приходилось ценных бумаг на 14 тыс. франков, в 1890 г. — 32 тыс., то в 1810 г. — 78 тыс. франков (рост на 56%). Так Бельгия, в значительной мере за счет экспорта капитала и переноса промышленных предприятий в Российскую империю, «постепенно становится страной накопления бумажных капиталов».