Реклама

Реклама

Яндекс.Метрика

Неоднозначная оценка иностранных инвестиций


Отношение к иностранным инвестициям в обществе было противоречивым. Широко распространенной была точка зрения, совпадавшая с мыслями С. Ю. Витте, что если страна богата природными ресурсами, но бедна капиталами, то необходимость привлечения иностранных инвестиций настолько очевидна, что не нуждается в доказательствах и обсуждении. «Доказывать, что страны, обладающие большими естественными богатствами и бедные собственными капиталами нуждаются для подъема своих производительных сил... в притоке иностранного капитала, значило... бы ломиться в открытые двери». Ни в одной стране мира «нет страха перед иностранными капиталами», и только у нас раздаются голоса о вреде иностранных капиталов, говорят, что нашим богатствам лучше оставаться не разработанными для наших внуков и правнуков, нежели допускать к их разработке иностранцев».
Действительно, многие считали, что вместе с поступлением иностранных капиталов, вкладываемых в развитие промышленности, возрастает зависимость от этих капиталов. «Вопрос об иностранных капиталах стал за последнее время не только модным... но и крайне серьезным. На наших глазах естественные богатства России одно за другим переходят в руки иностранных компаний, и все мы чувствуем, что переход этот напоминает... не то какое-то нашествие на Россию, не то прямую ее экономическую оккупацию», — говорил в 1899 г. С. Ф. Шарапов (1855—1911), публицист консервативного направления.
В массовом поступлении иностранных капиталов в конце XIX в. «многие находят серьезную угрозу нашей экономической самостоятельности и самобытности», а «громадные прибыли» иностранцев получаются ими «от эксплуатации труда русского работника» и от «получения почти задаром богатства недр земли России». «Наша... пресса издавна обвиняет русских капиталистов в косности и невежестве, открывающих широкий простор иностранным капиталам... она доказывает, что в России капиталов нет, и что наши капиталисты привыкли лишь к тому, чтобы резать купоны от государственных ценных бумаг, лишены духа предприимчивости и берутся только за предприятия, дающие громадные барыши». Поэтому без иностранных капиталов «о поднятии русской промышленности нечего и думать».
Однако дело не в иностранном происхождении капиталов, а в их продуктивном использовании. «Если капиталы, полученные из-за границы, растрачены непроизводительно», а «непроизводительные цели поглотили не только капитал, но и результаты его роста», то при таком неэффективном использовании финансовых ресурсов «заграничное происхождение средств... совершенно не при чем».
Инвестиционная политика иностранных и российских банков была неплохо сбалансирована. Посредничество российских банков, лучше ориентирующихся в специфике рынка, давало возможность выбрать в качестве объектов инвестирования наиболее прибыльные и перспективные предприятия, что было выгодно иностранным инвесторам. Достаточно быстро происходило «сращивание русских и иностранных банков, достигших высокой степени концентрации, с промышленностью, идущей по пути к созданию монополий». «Русские банки... не служили, да и не могли служить средством подчинения русской промышленности иностранному банковскому капиталу» уже хотя бы потому, что цель иностранных инвесторов была вовсе не в этом, а в получении прибыли.
Присутствие иностранных инвесторов сопровождалось проникновением технологических, организационных и финансовых инноваций, в том числе связанных с управлением крупным акционерным капиталом. К тому же «многие проявления влияния иностранного капитала не поддаются измерению... деловые навыки, опыт руководства крупными предприятиями, связи с западноевропейскими банковско-промышленными группами и, конечно же, дух капиталистического предпринимательства».
За счет этого, когда в 1910-е годы «окрепшие... банки сумели собрать не только весомую часть накопленных сбережений, но и сделаться кассой торгово-промышленных предприятий страны», в России сформировался, наконец, «денежный рынок в истинном смысле», и появилась возможность «предоставлять... регулярный промышленный кредит». К этому времени «акционерные коммерческие банки в России за редкими исключениями представляли собой не отростки заграничных систем, а... важнейшие элементы... российского финансового капитала».
В сущности, решение проблемы зависимости от иностранных инвестиций было в том, что везде, где развитие финансовой системы не слишком искажалось местными традициями (обычно связанными с коррупцией в той или иной форме), а государственное регулирование было сбалансированным, со временем зависимость от иностранных капиталов ослабевала, и собственный финансовый рынок становился источником дальнейших инвестиций в промышленность. Поэтому, по словам современника, «ближайшей задачей нашей экономической политики должно быть создание условий, благоприятствующих притоку к нам иностранных капиталов, и создание таких форм [предпринимательства]... которые соответствовали бы коммерческому обороту».
К тому же, следовало различать иностранные капиталы от иностранных предпринимателей. Акции и облигации учреждаемых предприятий, от размещения которых поступали капиталы, были на предъявителя. Они котировались на различных мировых биржах, и определить, кто и где становился владельцем ценных бумаг российских предприятий, чаще всего не было возможности — да и необходимости. Что же касается предпринимателей, учреждавших компании, то «для всякого государства естественно желательно, чтобы это были его собственные граждане, а не иностранцы», и с этим трудно спорить.
Создание С. Ю. Витте благоприятных условий для иностранных инвестиций критиками его политики объяснялось немецкими корнями министра финансов (его отец был из прибалтийских немцев, хотя мать — из древнего русского дворянского рода). Поэтому С. Ю. Витте якобы часто создавал для иностранных инвесторов более благоприятные условия, чем для отечественных (примерами такого отношения можно считать истории банкротств Мамонтова и Алчевского, которых Витте мог бы поддержать как министр финансов, и он не стал этого делать). Все это связывалось с давней традицией значительного немецкого влияния в России и становилось поводом для многочисленных измышлений на тему «немецкого влияния» как при жизни Витте, так и в последующее время, вплоть до наших дней.
Повышенная предпринимательская активность иностранцев, поселившихся в другой стране, так же как и позитивная роль иностранных инвестиций в ускоренном экономическом и промышленном развитии в истории встречались не раз, и в этих фактах самих по себе нет ничего не конструктивного с точки зрения перспектив долгосрочного экономического развития страны — реципиента инвестиций. Важнее другое — происходит ли привлечение иностранных инвестиций в ущерб развитию отечественного предпринимательства, используются ли эти инвестиции для создания и модернизации собственной промышленности.
Увы, в истории Российской империи было немало случаев, когда иностранным инвесторам действительно отдавалось предпочтение перед отечественными предпринимателями — достаточно вспомнить хотя бы историю С. И. Мальцова. В 1875 г. Министерство путей сообщения расторгло с ним контракт на поставку паровозов и вагонов, передав заказы иностранным производителям. Во время кризиса 1900—02 гг. правительство в лице С. Ю. Витте отказало в поддержке А. К. Алчевскому, С. И. Мамонтову и другим отечественным предпринимателям, создававшим производство на основе отечественного капитала, что привело к крупным банкротствам. Подобных примеров в истории иностранных инвестиций в России можно найти много. Причины такой позиции правительственных кругов, и в частности С. Ю. Витте, вряд ли можно объяснить экономической недальновидностью или непониманием происходящих процессов — это было бы слишком просто и прямолинейно. Можно предполагать, что за этим стояла либо выгода (известно, что С. Ю. Витте создавал собственную финансово-промышленную группу, одну из наиболее влиятельных; в ней важную роль играли А. И. Путилов и Русско-Азиатский банк, в который были вложены значительные французские капиталы), либо то обстоятельство, что сотрудничество с иностранными инвесторами и предпринимателями было более плодотворным, чем с отечественными, из-за наличия у них свободных капиталов и часто более высокой организационной культуры бизнеса. Сочетание этих двух факторов и определило то, что для иностранных предпринимателей в Российской империи как правило создавались более выгодные условия, чем для отечественных.
Впрочем, если говорить о предполагаемых мотивах С. Ю. Витте, то какие-либо личные интересы (богатство, власть, слава) вряд ли были для него на первом месте. Идея модернизации российской экономики была для него органична и не противоречила собственным целям. Поэтому Витте в разные периоды времени поддерживал многих предпринимателей, пока они были ему нужны, а потом переставал поддерживать, когда необходимости в этом уже не было. К тому же, в силу особенностей характера, «у С. Ю. Витте всегда была... наклонность... сразу танцевать со всеми... Он танцует с предприимчивыми людьми и танцует с теми, кто их должен потом «поднять». Как поднять? Захлестнуть петлю на шею и вздернуть на воздух. Он танцует с Мамонтовым, увлекая его в область грандиозных предприятий. И танцует с банкиром Ротштейном, спасая его от суда, — с банкиром Ротштейном, который должен содрать с Мамонтова последние остатки кожи. Он танцевал с Алчевским... Он танцует со всеми... и... всякий думает, что он танцует с ним с одним».
По словам Е. В. Тарле, написанным в 1927 г., основной чертой характера Витте была «жажда... деятельности. Он не честолюбец, а властолюбец. He мнение о нем людей было ему важно, а власть над ними была ему дорога. He слова, не речи, не статьи, а дела, дела и дела. Сказать, или написать можно, если нужно, все, что заблагорассудится... лишь бы начать... действовать». Поэтому «один уже покойный публицист (А. И. Богданович) когда-то выразился так: “Витте не лгун, Витте — отец лжи”. До такой степени это свойство казалось ему неразрывно сросшимся с душой графа Витте». Так же, как слова, для Витте «не имеют ни малейшей самостоятельной ценности и люди. Хорош тот, кто помогает графу Витте... безразличен (как муха) тот, кто не нужен графу Витте». Можно по-разному относится к этим особенностям характера С. Ю. Витте, но они помогали ему добиваться своих целей — а он их добился. Хотя в конечном счете весь этот грандиозный проект «эпохи Витте» при всей его яркости и динамичности закончился провалом в 1917 г.